В комнате полыхает огонь — будто разгорается тайна, скрывающая истинную суть семейной жизни. Каждый шаг Дарклиона Лонгрей открывает новый слой, заставляя задуматься о том, что брак не является простым выбором. Здесь нет легкости и умиротворения — только непокорные женщины и мужчины, решившиеся на поступки, которые изменят их жизнь до глубинных слоев....
— Зачем они мне, детка? Я и так хорош, — ответил он в своей манере.
Ну да, первый парень в интернате, мечта всех девчонок, кроме разве что меня.
— А ты чего спрашиваешь? — насторожился он.
— Да так, — махнула я рукой, — почудилось."
"Мне удалось убедить себя в том, что черные глаза и их обладатель были плодом моего воображения. Тень так упала, я на долю секунды превратилась в дальтоника, или за завтраком съела несвежую запеканку и поймала галлюцинации. Да мало ли может быть бредовых объяснений! Все они куда лучше, чем черноглазый незнакомец, смотрящий на меня через чужое тело.
********Визуал Маргариты. Так она выглядит сейчас, когда ее магия запечатана:
1--3
— Ритка, тебя директриса вызывает в кабинет, — уперев руки в бока, на меня строго смотрела уборщица. — Опять что-то натворила? Ох, и бедовая же ты…
С момента «черного взгляда» прошло две недели, в которые я вела себя исключительно положительно.
— Да я сама покладистость, — открестилась от обвинений.
— И то верно, — хмыкнула уборщица. — Вон какая выросла. Невеста! Иди уже. Там, в кабинете, директриса не одна, с ней какая-то женщина в возрасте и мужчина в костюме, похожий на адвоката, — предупредила она на всякий случай.
Направляясь в кабинет, я гадала, что директрисе от меня надо? Мне вообще-то уже восемнадцать. Почти. Если точнее, через месяц будет. По закону я стану совершеннолетней, а значит, времена нравоучений закончились.
Я перекинула толстую темную косу через плечо и постучала в дверь кабинета.
— Входи, — донеслось изнутри.
Переступая порог, я, как на стену, наткнулась на взгляд серых глаз седовласой женщины. Ух, аж дыхание перехватило. Это надо уметь так смотреть, что у людей ноги подкашиваются, и сразу тянет сознаться во всех грехах, даже в тех, которые не совершал.
Но меня одним взглядом не пронять. Разве что черным… Но я уже решила, что это была галлюцинация, и успокоилась на этом.
Хмыкнув, я прошла к свободному стулу, нарочно развязно плюхнулась на него и исподлобья изучила женщину. На вид ей было лет шестьдесят, а ее наряду – серому максимально закрытому платью – лет двести. По крайней мере, его фасон точно позапрошлого века. На какой распродаже она его купила?
Прическа была под стать платью – седые волосы зачесаны наверх в прическу, давно вышедшую из моды.
