Автор
В дымных подворотнях Киры нет места для жизни. Её тело медленно сжигается от запаха газа, и лишь ее ум продолжает бороться за выживание. Вокруг бесконечная стена мрака, где каждое кричанье звучит как вопль в ледяном море безвыходности.
Но как отделить этого человека от Эла, который помог мне вылететь без проволочек, и сегодня приехал в больницу, хоть совершенно не должен был этого делать?
И снова в груди колотиться сладкая, до щекотки мысль: нет у него никакой женщины.
Только я. Ну и что, что это похоже на самообман: на тех снимках с ним была я, а не красавица с аппетитной пятой точкой. Сейчас этого достаточно.
— Может быть… — пробую разбавить невыносимую неловкость, но Эл перебивает меня поцелуем.
Мне больно, когда он как-то по-звериному прикусывает уголок моего рта, и его язык жалит ямку, где прячется мой удивленный вздох.
Мы тонем, и это заводит убийственно сильно.
Эл тянет меня к себе, опускает ладони на бедра, вминает кожу пальцами до моего вздоха. Заставляет встать на носочки, буквально вдавливает в свое желание. В полной тишине, глаза в глаза — я чувствую, как он меня хочет. Как боится потерять контроль, когда дует на мои губы и охлажденная влага его поцелуя посылает россыпь мурашек по плечам.
Он выпивает меня, как первую порцию алкоголя: жадно, залпом, высушивает до самого дна.
Габриэль хрипло матерится, когда я втягиваю его язык в рот, приглашая… к чему?
— Кира, нет…
Он еще хватается за контроль, но стоит мне подразнить фальшивой попыткой увеличить расстояние между нами — рычит, как раненный зверь, вжимает меня в стену, как таран.
— Я больной от тебя, — хрипло смеется Эл.
Господи, он так сильно напряжен, что дрожит, словно перед припадком.
— Ты просто больной, Эл, — переиначиваю я.
Мы с минуту просто прижимаемся друг к другу лбами.
