Автор
В дымных подворотнях Киры нет места для жизни. Её тело медленно сжигается от запаха газа, и лишь ее ум продолжает бороться за выживание. Вокруг бесконечная стена мрака, где каждое кричанье звучит как вопль в ледяном море безвыходности.
Есть предел того, что я готов терпеть из вынужденной необходимости, но это точно не попытки Морозова обозначить Киру, словно свою собственность.
— Ты пригласил Аню и… эту?
Хоть это и трудно, но все-тики отворачиваюсь, чтобы мать увидела все оттенки злости на моем лице. Даже немного подаюсь вперед, чтобы рассмотрела получше.
— Что ты видишь? — спрашиваю спокойно и жестко, в надежде услышать вразумительный и четкий ответ на свой вопрос.
Сегодня будет вечер чертовых точек, и одна из них станет жирным завершением моих попыток стать хотя бы намеком на любимого сына.
— Вижу сына, которому плевать на боль материнской утраты, — морщится она. — Вижу брата, который забыл о возмездии. Вижу слабого мальчика, который не в состоянии взять себя в руки и сделать хоть что-то на благо семьи.
Вот так, все просто. Как будто и нет за плечами бесконечных лет притворства, лжи и самообмана. Я для нее просто инструмент. Игла, которой нужно выковырять занозу собственной обиды. Только теперь мне уже по хуй.
— Я надеюсь, теперь у тебя не будет так много времени, чтобы чахнуть над болью материнской утраты и грезить о возмездии, — говорю, залпом выпивая всю порцию спиртного."
"Не люблю коньяк, но пью его, чтобы прижечь матерные слова, когда их становится слишком много.
— Я заморозил все счета, которыми ты пользовалась в личных целях, — говорю я, и в тот момент, когда на лице этой женщины проступают белые и красные пятна, мне становится ее жаль.
— Габриэль? — не понимает она. Смотрит — и совсем не знает, что сказать в ответ на мой «подарок».
— Я подумал, что раз уж такой паршивый сын, то ты не слишком расстроишься, потеряв мои паршивые деньги.
