Автор
В дымных подворотнях Киры нет места для жизни. Её тело медленно сжигается от запаха газа, и лишь ее ум продолжает бороться за выживание. Вокруг бесконечная стена мрака, где каждое кричанье звучит как вопль в ледяном море безвыходности.
Я все так же ненавижу ее, но теперь нахожу забавным мысленно разделывать ее на кусочки столовым ножом.
Интересно, если ткнуть вилкой ее декольте, она сдуется и полетит, как воздушный шарик?
— Черт, — бормочет Алекс Морозов, шаря по карманам своего пиджака. А потом с надеждой смотрит на меня, спрашивая: — Можно позвонить с твоего? Забыл телефон в машине, а у дочки новая няня и я немного волнуюсь.
Я протягиваю ему телефон и с облегчением выдыхаю, когда остаюсь одна.
Сколько я уже тут? Почему-то стрелки на часах плывут, но я точно не пьяна до такой степени.
Я слышу, что он уже сзади: знакомое хриплое дыхание вырывается сквозь стиснутые зубы, шаги становятся быстрее. Наверное, самое время повернуться, посмотреть в его лицо и сказать…
Не успеваю.
У мерзавца Крюгера даже руки особенные, я могу запросто представить эти пальцы везде, даже там, где подумать стыдно.
"Кажется, я все-таки немного пьяна, но совершенно точно — шампанское тут ни при чем.
— Знаешь, как называется это платье, Кира? — шепчет мне на ухо, и колени подгибаются, словно из меня вынули кости и растворили суставы.
— Оно называется: «Пошел ты куда подальше, Крюгер», — бормочу я, потираясь губами о подушечку его большого пальца.
— Нет, упрямица, оно называется: «Трахни свой подарок, Крюгер».
Он больной на всю голову. Здесь столько людей, что кто-нибудь обязательно нас заметит.
