Автор
В дымных подворотнях Киры нет места для жизни. Её тело медленно сжигается от запаха газа, и лишь ее ум продолжает бороться за выживание. Вокруг бесконечная стена мрака, где каждое кричанье звучит как вопль в ледяном море безвыходности.
Но я должна знать все о детях, к которым меня поставили воспитателем на время практики. А дочка Морозова — в моем классе.
— Я надеюсь, вы не забыли, что в соглашении, которое вы подписали, есть пункты о личной информации и недопустимости отношений… — Она делает выразительный «прострел» взглядом в сторону букета, и тянет паузу, чтобы я почувствовала всю степень ответственности.
Я с ним всего пару раз поговорила о Виоле, ничего такого: Морозов интересовался успеваемостью дочери, а я дала ему исчерпывающую информацию и похвалила.
Мне и в голову не могло прийти, что за моей вежливостью можно увидеть флирт.
— Я хорошо помню эти пункты, — говорю я послушно. Мне очень нужна эта работа, потому что я планирую выложиться на всю катушку и остаться уже на полную ставку.
Моя куратор очень меня хвалит и до сегодняшнего дня у Смироновой к моей работе не было никаких нареканий. Будет очень несправедливо потерять все это из-за одного букета, тем более, что мне не нужен ни Морозов, ни его ухаживания.
Мне вообще никто не нужен, потому что я теперь сама по себе. Лет на пять минимум, пока не начну забывать прошлое, которое до сих пор без стука вваливается в мои сны то кошмарами, то какой-то несусветной порнографией в исполнении… Господи!
Я трясу головой, беру букет и без сожаления отправляю его в мусорное ведро. Вера делает «бровки-домиком» от сожаления и провожает букет таким взглядом, будто это невообразимый акт вандализма.
Но Смирновой и этого мало, так что я рву визитку на мелкие кусочки и посыпаю обрывками цветы. Только после этого замдиректора удовлетворенно кивает.
— Верю, что больше таких проколов не будет, Кира Викторовна.
Я молча киваю, а когда она уходит, бросаю на Веру неодобрительный взгляд. Она тушуется, делает шаг к ведру, но я успеваю загородить ей дорогу.
— Слушай, Кира, ну цветы-то чем виноваты? — умоляет она.
— Совершенно ничем, но мне нужна эта работа и я не хочу потерять ее из-за букета и чьего-то неуместного флирта.
— Ты полгода уже на диете сидишь.
Диета — это что-то вроде нашего закодированного слова, означает полное отсутствие отношений с противоположным полом. А еще теперь у меня нет личного психиатра, машины и прочих радостей жизни, и было бы лицемерием утверждать, что мне было легко отказаться от всего этого.
