Автор
В просторной и уютной комнате госпожи Клей Вирджиния Стьювизант казалась маленькой волчицей против сильного ветра. Упрямая дочь отказывалась выходить замуж за англичанина, который станет герцогом. Миссис Клей пристально смотрела на свою дочь, словно на чудовище, и твердо говорила о будущем, которое ее дочери придется принять....
– Выпей, Вирджиния, это пойдет тебе на пользу, – раздался голос ее тети.
Она покорно выпила. Напиток был очень вкусный, но, когда она сделала несколько глотков, стакан убрали.
– Где… я? – спросила Вирджиния, не спуская глаз с бабочек. Они, казалось, символизировали для нее нечто, что она пыталась восстановить в памяти. Или это было то, что она потеряла?
– Ты в моем доме, – ответила Илайя Мэй. – Я ухаживаю за тобой.
– Тетя… Илайа… Мэй, – заикаясь, выдавила Вирджиния. – Я… помню… теперь… Ты… сиделка. Я… была… больна?
– Да, дорогая, очень больна.
– Хочу пить… сейчас, – настаивала Вирджиния. – Мучит… жажда.
Стакан поднесли к ее губам, и Вирджиния попыталась понять, что за изумительная жидкость облегчает сухость глотки.
– М…мед! – громко произнесла она, закончив пить.
Ее тетя улыбнулась:
– И водяной кресс, и сельдерей, и другие травы и овощи.
– Овощи? – удивилась Вирджиния, но, чтобы продолжить обсуждение этой темы, требовалось слишком много усилий.
– Давно.
Вирджиния помолчала. Затем сказала:
– Я пыталась… вспомнить. Я упала… Это был… несчастный случай?
– Не беспокойся об этом сейчас. Просто попытайся заснуть.
– У меня ощущение, будто… я спала… очень долго, – пробормотала Вирджиния и вновь погрузилась в сон, не успев произнести последнее слово.
Когда она снова проснулась, был вечер. Она находилась в доме. Занавески оказались задернуты – веселые ситцевые занавески, недорогие, но приятные.
– Ты вновь проснулась, – сказала она. – Как думаешь, тебе удастся проглотить немного супу?
Вирджиния кивнула. Тетя покормила ее. Суп оказался еще вкуснее, чем медовый напиток. Расправившись с предложенной ей порцией, Вирджиния почувствовала себя не такой усталой.
– Я… рада… видеть тебя, тетя… – произнесла она, старательно подбирая слова, как будто вспоминать их было тяжело. – Я часто думала о тебе… но ты ни разу не приезжала… навестить нас… в Нью-Йорке.
Память возвращалась к Вирджинии, воскрешая давно минувшее: повышенные голоса – ее отца, рассерженного до бешенства, ее матери, также рассерженной; шум захлопнувшейся двери и фигуру тети Илайи Мэй, покидающей дом со слезами на глазах, но с решительным, непокорным видом.
