Автор
В просторной и уютной комнате госпожи Клей Вирджиния Стьювизант казалась маленькой волчицей против сильного ветра. Упрямая дочь отказывалась выходить замуж за англичанина, который станет герцогом. Миссис Клей пристально смотрела на свою дочь, словно на чудовище, и твердо говорила о будущем, которое ее дочери придется принять....
– Я надеюсь, что это правдивое предсказание, – сказала Илайа Мэй. – Но насколько я успела заметить, разглядывая твоих попутчиков на этом корабле, среди пассажиров ты его не найдешь.
Действительно, это была ужасно скучная компания: бизнесмены, которые проводили большую часть времени в баре, отпуская шуточки, вызывавшие взрывы хохота; старики, отправившиеся в путешествие для поправки здоровья; пассажиры наподобие миссис Винчестер, американки, чей муж работал в Лондоне. Она решила присоединиться к нему после непродолжительного визита к своим родственникам в Огайо.
Миссис Винчестер оказалась болтушкой, которая упивалась звуком собственного голоса, но, к облегчению Вирджинии, вскоре после того, как корабль покинул нью-йоркскую гавань, у нее началась морская болезнь, и она удалилась в свою каюту. В первые два дня море штормило, но после этого распогодилось. У всех англичан на борту была одна тема для разговора – погода.
– Я всегда считал, что август – лучшее время для путешествий, – слышала Вирджиния вновь и вновь повторявшееся заявление.
А приветствовали они друг друга неизменно одним и тем же:
– Прекрасный день!
– Да, именно так!
Некоторые пассажиры предпринимали настойчивые попытки завести знакомство с Вирджинией, уговаривали ее присоединиться к играм и спрашивали, что она думает о погоде. Но, сохраняя вежливый тон, она совершенно недвусмысленно давала понять, что хотела бы остаться наедине с собой. Ей так о многом хотелось подумать – не только о том, что ждало ее в будущем, но также о себе самой.
Вирджинии казалось, что, поправившись после болезни, она как бы заново родилась. Как будто в тот долгий год, пока лежала без сознания, она вернулась в состояние эмбриона, а затем родилась в совершенно новом для нее мире, в мире, который не имел абсолютно ничего общего с тем, который она знала прежде.
В глубине души Вирджиния испытывала бурную радость при мысли о том, что она свободна. «Я свободна! Я свободна! – не переставала твердить она себе. – Свободна от гнета своей матери, свободна от ответственности и беспокойства, неизменных спутников большого состояния; свободна даже от собственных волнений и переживаний о будущем».
Когда на горизонте показалось побережье Англии, у Вирджинии возникло странное ощущение, что она завоеватель, собирающийся открыть новую и неизвестную землю.
