Автор
В темноте ночи и ярости разбойников, Сабрина ощущала безмолвную борьбу внутри себя. Улицы вокруг погрузились в тень, а роковые выстрелы и свист стрел наполняли воздух беспомощным трепанием. Кровавый свет неба лишь добавлял гнетущей угрозы, окутывая мир в холодную мольбу за живучесть....
— Сэр, но ведь она моя жена…
— Это не дает вам права избивать ее, сэр.
— «Жена да убоится своего мужа»! — процитировал Дженкинс. — Это из Священного писания, сэр.
— Прекрасно. Мне редко случается перечитывать Священное писание, — откликнулся Терри, — но я точно помню, что там не сказано о том, что мужчина вправе срывать злость на жене. — Он нахмурился, обернувшись к Слоану. — Вас обоих следовало бы приговорить к аресту на месяц, — заявил он. — Но у меня нет времени на такую чепуху. Приказываю вам помириться.
— До сих пор мы прекрасно уживались… — начал Слоан.
— Пусть не лезет в мои дела, — буркнул Дженкинс. Слоан молча взглянул на Терри.
Терри нахмурился:
— Капитан Дженкинс, если я еще раз замечу у вашей прелестной жены следы побоев, я сам разделаюсь с вами, ясно? Но на этом дело не кончится, я позабочусь, чтобы вы были понижены в чине, а может, и уволены из армии за поведение, неподобающее офицеру. Вы поняли меня?
— Да, сэр.
— А что касается вас… — Терри повернулся к Слоану. — Постарайтесь как следует выспаться.
— Да, сэр.
— Вы свободны, джентльмены. Спокойной ночи. Слоан поднялся и направился к двери, не глядя на Дженкинса.
С рассветом ему предстоит покинуть форт.
Слоан потерял слишком много времени. Теперь у него осталась всего одна ночь."
"Бог свидетель, иногда он и сам не знал, кто раньше пристрелит его: индейцы — за то, что он служит в армии белых, или белые — за то, что он индеец. Похоже, нити его судьбы сплелись в клубок. Может быть, эта ночь — его последний шанс зачать ребенка.
Обрести частицу бессмертия…
Слоан напомнил себе, что он опытный воин и не намерен погибать.
Но на самом деле его чувства почти не имели отношения к бессмертию, зато напрямую касались Сабрины. Он был влюблен в нее. Долгое время Слоан уверял себя, что это чувство — всего-навсего одержимость, но огонь, горящий в ее душе, манил его с самого начала, вызывая любовь. Жаль только, что…
Он вновь покидал форт, и ничто другое теперь не имело для него значения.
Слоан быстро вошел в дом. Распахнув дверь, он сразу увидел Сабрину, сидящую в кресле у голландки.
