Автор
В Америке во время войны Дэвид находит способность воспринимать даже незначительные изменения в ветре. Его взгляд прорывался через проступки окна, где он угадывал ее silhouette — девушку-сирену, зажигаемую звездами и мерцанием свечей. Эта книга о любви, силе ветра и неповторимых переживаниях войны....
Когда они виделись с Эндрю в последний раз, Шона сама пребывала в плачевном состоянии, но не могла не увидеть, сколько боли причинила юноше смерть брата.
Она быстро просмотрела письмо, стараясь сдержать дрожь в руках. Эндрю всегда напоминал ей о Дэвиде. Несмотря на то что Эндрю унаследовал некоторые черты матери, по виду в нем все-таки можно узнать Дагласа, а кроме того, бросалось в глаза телосложение его отца. Оба брата были одного роста и внешне напоминали львов — мощные, гибкие, подвижные. Они могли проявить и величайшее благородство, и невероятную жестокость, если на то имелись причины.
Письмо было любезным. Эндрю прибывает в Крэг-Рок, но не знает, сколько пробудет на родине, как и того, когда окажется на ней. Шону он просил ничего не менять в управлении его владениями: до сих пор в его отсутствие она прекрасно справлялась со своими обязанностями. Ей незачем освобождать хозяйские покои в Касл-Роке и перебираться обратно в замок Мак-Гиннисов.
"Вспомнив, что первая жена Эндрю, индианка из племени сиу, скончалась от тяжелой болезни пару лет назад, Шона с довольной улыбкой взглянула на Гоуэйна.
— Он снова женился. Как я рада! Терпение Гоуэйна лопнуло.
— Рада? Почему, черт побери? Теперь он наплодит маленьких смуглых дикарей, и они явятся сюда, чтобы обобрать нас!
— Владения Дагласов никогда не принадлежали нам, хотя именно благодаря им мы процветаем.
— Владения Дагласов по праву принадлежат тебе. Эндрю Даглас — а может, следует называть его лорд Ястреб? — и пальцем о палец не ударил, чтобы позаботиться о них. Он американец и наполовину дикарь. Ему следовало остаться там, у родственников матери, среди стрел, луков и бизонов!
Ему полагалось бы провести там всю жизнь и погибнуть в прериях, чтобы земли Дагласов достались нам!
— Дедушка, эти земли принадлежат ему.
— Да, ему.
