Автор
В Америке во время войны Дэвид находит способность воспринимать даже незначительные изменения в ветре. Его взгляд прорывался через проступки окна, где он угадывал ее silhouette — девушку-сирену, зажигаемую звездами и мерцанием свечей. Эта книга о любви, силе ветра и неповторимых переживаниях войны....
Гоуэйн не испытывал никаких угрызений совести после смерти Дэвида, но по крайней мере поджога он не совершал — это Шона знала наверняка. Вероятно, он уже забыл о страшной ночи. Шона пыталась последовать его примеру, но не могла. Давно минувшим событиям предстоит преследовать ее до самой смерти.
— Может, тебе было бы удобнее, если бы я тоже погибла во время пожара? — полюбопытствовала она.
Гоуэйн вновь взорвался раздраженной бранью.
— Боже милостивый, детка, как ты можешь обвинять меня в этом? Та ночь давно прошла, твои родственники живы, как и углекопы и еще двести душ на наших землях.
Шона взглянула на него и медленно кивнула, а затем перевела взгляд на лежащее на столе письмо.
— Хотела бы я знать, зачем он приезжает.
— Вот этого я не могу тебе сказать, детка, — ответил Гоуэйн, скрестив руки на груди и возвышаясь напротив кресла, в котором сидела Шона. — Хотя, может быть, и сумею. Каждый из нас, безмозглых олухов, счел своим долгом отправить ему соболезнования после смерти его отца.
— Дедушка, пусть Эндрю Даглас наполовину индеец сиу, но он умный и образованный человек. Во что бы он ни верил, он наверняка не язычник. Смерть брата вызвала у него чувства, которые с уверенностью можно назвать христианской скорбью…"
"— И желанием потребовать расследования и предать нас всех палачу, дорогая. А я думал, все мы сходимся во мнении насчет Дагласа. — Он погрозил пальцем перед носом Шоны и предупредил: — Оставь свои мысли при себе, Шона Мак-Гиннис.
— Постараюсь, — сухо пробормотала она.
— Значит, ты подумаешь, прежде чем открыть рот?
— Ну что я могу ему сказать, дедушка Гоуэйн? Что, черт возьми, я знаю? — зло переспросила она.
— Не надо говорить со мной в таком тоне, детка.
Шона понимала, что деду не по душе то, что она говорит, особенно ему не нравится вспоминать о событиях той ночи пожара. Этим событиям надлежало храниться в самых затаенных уголках памяти.
