Автор
В Америке во время войны Дэвид находит способность воспринимать даже незначительные изменения в ветре. Его взгляд прорывался через проступки окна, где он угадывал ее silhouette — девушку-сирену, зажигаемую звездами и мерцанием свечей. Эта книга о любви, силе ветра и неповторимых переживаниях войны....
— Леди Мак-Гиннис больше ничего не известно о той ночи, однако она родила ребенка и отдала самой омерзительной паре в Крэг-Роке, чтобы они воспитали Дэнни вместе со своими детьми!
Действительно, в эту ночь ей пришлось вынести слишком многое. Шона смутно заметила, какой ненавистью налились глаза Дэвида, но больше ничего не успела узнать. В беспамятстве она рухнула на пол.
Видения вновь преследовали ее во сне. Сначала она бежала. Бежала сквозь густой, поднимающийся от земли туман. За ней гнались фигуры в плащах.
Она очутилась в комнатушке, которую снимала в таверне эпохи Тюдоров в Глазго. Она покинула Крэг-Рок, чтобы остаться наедине с собой, решить, как жить дальше, когда появится ребенок. Первую схватку она почувствовала на рассвете, но решила, что ошиблась — ребенок должен был появиться на свет только через месяц. Несколько часов подряд она мучилась в одиночестве. Затем, неизвестно откуда, в комнате оказалась повитуха.
Схватки продолжались много времени подряд. Боль была невыносимой, она молилась только, чтобы ребенок выжил. Отвлекая себя от боли, она продолжала вести мысленные битвы. Что теперь делать? Ей не хотелось возвращаться домой, потому что Дэвид сгорел в конюшне.
Шона производила на свет наследника Дагласов, готового войти в мир, но Дэвид Даглас никогда не был ее мужем, и за все время, прошедшее с тех пор как погиб Дэвид, она так и не решилась сказать его отцу о ребенке.
День сменился ночью. В конце концов все это не имело значения — роды начались преждевременно. Боль нарастала, а ребенок так и не появлялся. Повитуха заставила ее выпить снадобье, смягчающее боль, и Шона согласилась. Больше она ничего не помнила… Очнувшись от глубокого сна, она увидела за окном свет. Повитуха сказала, что ребенок родился мертвым.
— Детка, тут уж ничем не поможешь: дети должны рождаться тогда, когда им положено, иначе их ничто не спасет.
Ее бедный малыш погиб. Шона боролась с изнеможением и болью, охватившими ее. Повитуха положила ей на руки бесформенный сверток, и Шона зарыдала. Она попыталась взглянуть на ребенка, но повитуха отняла сверток, объяснив, что малыш весь в крови, к тому же не успел развиться.
