Автор
В Америке во время войны Дэвид находит способность воспринимать даже незначительные изменения в ветре. Его взгляд прорывался через проступки окна, где он угадывал ее silhouette — девушку-сирену, зажигаемую звездами и мерцанием свечей. Эта книга о любви, силе ветра и неповторимых переживаниях войны....
В намерения Шоны не входило пребывать в неведении или оставаться в глупом положении. Выйдя из комнаты, она подвергнется опасности. Сидя здесь, она никогда не узнает правды. Шона умела обращаться с оружием, хотя и не считала себя метким стрелком. Ей принадлежала пара «деррин-джеров» с перламутровыми рукоятками, подаренных отцом много лет назад — именно потому она содержала оружие в порядке.
Она пожалела, что Дэвид безнадежно испортил ее лиловую амазонку, — сейчас одежда пришлась бы в самый раз, удобная и незаметная в темноте.
Шона была так поглощена своим делом, простукивая стену, нажимая выступы камней и завитки мебели, что вздрогнула, когда дверь внезапно распахнулась. Она стояла возле двери, ведущей на балкон, и быстро отпрянула от нее, увидев, что вернулся Дэвид.
Мрачный и внушительный в своих черных бриджах, рубашке и сапогах, он заполнил дверной проем.
— Лорд не умер, разве вы еще не знаете, миледи?
— Что тебе нужно? — спросила она.
— Многое, очень многое. Но прежде всего — знать, где твоя горничная.
— Моя горничная? — удивилась Шона. Вопрос Дэвида был очень неожиданным.
— Да, твоя горничная Мэри-Джейн. Где она?
— Полагаю, спит!
— Нет, не спит.
— Тогда… не знаю.
Дэвид прошел через комнату туда, где стояла Шона, стараясь не приближаться к ней.
— Ты не отпускала ее? Может, она покинула замок с твоего разрешения?
— Не понимаю, о чем ты говоришь.
— Ты уверена?
— Вполне.
— Тогда, может быть, тебе известно, что твоего сына отдала Эндерсонам Мэри-Джейн?
Шона задохнулась.
— Она не могла…
— Это сделала она.
— Но как…
— Мне рассказал Фергюс, миледи.
— Я этому не верю! — Мэри-Джейн служила ей верой и правдой с незапамятных времен! — Дэвид, неужели ты веришь слову этого гнусного пьянчуги?
С минуту Дэвид смотрел ей в глаза.
— Да, — наконец произнес он, — верю. Повернувшись, он пошел прочь, вышел из комнаты и закрыл за собой дверь. Ошеломленная, Шона смотрела ему вслед. Он побывал у Эндерсонов, предпринял шаг, к которому готовилась она сама. И теперь…
О Господи! Что еще наговорил ему Фергюс? Бросившись к двери, Шона распахнула ее. На пороге застыл Джеймс Мак-Грегор, сложив руки на груди.
