Автор
В Америке во время войны Дэвид находит способность воспринимать даже незначительные изменения в ветре. Его взгляд прорывался через проступки окна, где он угадывал ее silhouette — девушку-сирену, зажигаемую звездами и мерцанием свечей. Эта книга о любви, силе ветра и неповторимых переживаниях войны....
Странно, но, должно быть, Дэвид, как и полагалось, попросил руки Шоны у Гоуэйна, старшего из мужчин в роду Мак-Гиннисов.
Шона попыталась высвободить руку. Она любила Дэвида всю жизнь, мечтала стать леди Даглас, его женой. Но не сейчас и не так. В эту минуту Дэвид казался ей особенно холодным и чужим, словно никогда не испытывал к ней любви. Шона не хотела, чтобы он женился на ней, только чтобы защитить ее, или даже ради Дэнни.
— Я не могу выйти за тебя замуж… так сразу!
— Ты должна стать моей женой. Это и есть обещание, о котором я тебе говорил, — сообщил Дэвид.
Явный шантаж!
Дэвид одарил толпу самой обворожительной из своих улыбок.
— Деревни полнятся слухами и сплетнями, и я уверен, друзья, что вы уже слышали историю о мальчике, отпрыске лорда Касл-Рока и леди из замка Мак-Гиннисов. Эти слухи — чистая правда: этот мальчик — наш сын. Наследник всего моего имущества. Ради нашего сына мы решили узаконить наши отношения, как и подобает.
Эта речь была встречена изумленными вздохами.
— Ваше преподобие! — обратился Дэвид к Мэсси. Преподобный Мэсси, не скрывая удовольствия, благосклонно улыбнулся Дэвиду и Шоне.
— Вы позволите, лорд Даглас, миледи? Встав перед ними, он начал молитву.
— Не надо! — прошептала Шона. — Дэвид, я не могу!
Дэвид не обратил на нее внимания. Прежде чем Шона сумела сказать священнику, что, несмотря на любовь к Дэвиду, не может стать женой человека, который не доверяет ей ни в чем, она почувствовала, как Дэвид тянет ее вниз. Она встала на колени, склонив голову в молитве.
Она и вправду молилась: «Господи, помоги мне! Что происходит, что я делаю? Правильно ли я поступаю? Ради Дэнни я готова на все, но выйти замуж…»
Она искоса взглянула на Дэвида.
Но глаза Дэвида были широко открыты. И прислушивался он не только к голосу священника, но и к каждому слову, пролетевшему в толпе. Однако не забыл ответить на вопрос преподобного Мэсси, когда тот обратился к нему.
