Автор
В Америке во время войны Дэвид находит способность воспринимать даже незначительные изменения в ветре. Его взгляд прорывался через проступки окна, где он угадывал ее silhouette — девушку-сирену, зажигаемую звездами и мерцанием свечей. Эта книга о любви, силе ветра и неповторимых переживаниях войны....
Но она увидела не темно-зеленый цвет, напоминающий оттенок листвы, а резкий блеск изумрудных глаз, холодных, как камни в ледяной глубине земли. И вместе с тем она чувствовала обжигающее пламя в глубине собственного тела. Он превратился в чужака, но знакомого чужака. Шона хорошо знала и помнила его внешне. Она узнала выражение его лица, но ей было ясно: какие бы чувства он ни испытывал к ней раньше, все они умерли той ночью. Его прикосновение было ледяным. Однако оно не усмиряло охвативший Шону жар, порожденный страхом, ожиданием, яростью и… предвкушением.
Она — дочь народа, который живет в непрестанной борьбе, напомнила себе Шона. Народа, который погибал, отстаивая свои права, гордость, убеждения. К чему бы ни стремился Дэвид, к отмщению или убийству, она будет бороться — пока не иссякнут силы…
— Я не стану платить за то, чего не совершала! — шепотом выпалила она. — Ты ничего от меня не добьешься. Ты…
Прижав палец к ее губам, он заговорил холодно и хрипло, словно не слышал ни единого слова Шоны:
— Это я буду решать, миледи, как поступить с вами дальше.
— Я виновна только в том, что….
— Вы были пешкой, Шона. Приманкой. Вероятно, удар нанесли не вы, а кто-то другой.
— Клянусь вам, я не знаю…
— Кто-то пытался убить меня.
— Но вы не погибли. Где вы…
— Сейчас это не имеет значения.
— Возможно, вас никто не пытался убить. Всему виной был пожар.
— Мне нанесли смертельный удар в голову, Шона.
— Должно быть, упала балка…
Он выругался с таким неукротимым бешенством, что она затихла.
— Клянусь, мне неизвестно ничего о попытке убить вас…
— Докажите это.
— Что вы имеете в виду?
— Сохраните тайну. Помогите мне узнать истину.
— Но как?
— Пока просто смотрите и слушайте.
— А если я не стану помогать вам?
— В таком случае… — начал он, склоняясь над ней. Шона увидела, как затвердело его лицо, и почувствовала напряжение тела. Им завладел таинственный, приглушенный огонь, в любой момент готовый полыхнуть с новой силой.
— Обещаю вам, миледи, если вы не будете держать язык за зубами, вы об этом сильно пожалеете. И потом, неужели вы уже забыли?
— О чем?
— О том, что вам самой угрожает смертельная опасность, Шона Мак-Гиннис.
