Автор
В Америке во время войны Дэвид находит способность воспринимать даже незначительные изменения в ветре. Его взгляд прорывался через проступки окна, где он угадывал ее silhouette — девушку-сирену, зажигаемую звездами и мерцанием свечей. Эта книга о любви, силе ветра и неповторимых переживаниях войны.
— Ты лишил меня моей постели. Моей, а не твоей. Это не твоя комната. Можно сказать, ты сбросил меня на пол, — негодующе заявила Шона. — Это одно и то же.
— Значит, вот как ты считаешь?
— Да.
— Но замок, как мы установили, принадлежит мне?
— Да, — неловко пробормотала Шона.
— Тогда любая постель в нем — моя, — заключил Дэвид.
— Но только когда ее не занимает кто-нибудь другой!
— Если я вышвырнул тебя из постели, позволь вернуть на место!
Шона задохнулась и чуть не вскрикнула, когда ее обхватили руки Дэвида. Его прикосновение не было грубым или жестоким: он просто поднял ее и бросил на кровать.
Она упала на подушку — ошеломленная и перепуганная, не решаясь пошевельнуться и вместе с тем опасаясь лежать неподвижно. Она вновь затаила дыхание, когда Дэвид вдруг оказался рядом, придавив ее колени мускулистой ногой и одной рукой удерживая ее. Опершись на локоть, Дэвид наблюдал за ней.
— Дражайшая леди Мак-Гиннис, поскольку я совершил такую непростительную грубость, сбросив вас на пол, прошу вас вернуться обратно в постель. Я не намерен подвергать вас такой пытке, как ночь, проведенная на полу.
В его зеленых глазах плясало пламя. Шона не знала, насмехается Дэвид над ней или с трудом сдерживает ярость. Она понимала только, что его близость тревожит и возбуждает ее. Она боялась шевелиться и даже дышать, чувствуя его всем своим существом. Дэвид обратился к ней любезным и сдержанным тоном, однако в нем ощущалось нетерпение — словно огонь, разгоревшийся в глазах, жег его целиком, а игре в кошки-мышки вскоре предстояло подойти к концу.
Она испустила прерывистый вздох, чтобы суметь ответить.
— Откровенно говоря, я бы предпочла спать на холодных камнях.
— Вы весьма любезны, но, боюсь, говорите так только потому, что вдруг решили проявить великодушие.
— Я не имею ничего против пола."
"— А я не в состоянии сбросить вас туда: похоже, вы скрываете свои истинные чувства.
Зеленый огонь в его глазах продолжал угрожающе пылать, предвещая опасность. По-прежнему боясь сдвинуться с места, Шона мысленно поклялась держать себя в руках. Она не позволит водовороту чувств, охватившему ее, пересилить ее гордость, достоинство и смелость.
— Значит, на пол отправишься ты? — с надеждой осведомилась она.
— Ни в коем случае.
— Как же быть? — еле слышным шепотом спросила она.
— Мы оба будем спать в удобной постели.
— Здесь? Вдвоем?
— Миледи, вы щедро одарены проницательностью и умом.
Для сдержанности и хладнокровия это было уже чересчур. Она должна уйти.
