В лесу шел ветер, словно замерев перед силой стихии, которую выдали мне по наследству отец и мать. Сердце Стужи, магия защитников Севера – предназначение женщины быть счастливой невестой, но я не обычной женщиной: истинное предназначение для меня – охранять наш дом как хранительница очага. Теперь я иду к алтарю, но в душе дрожит: неправильная невеста......
Мама не разрешала мне присутствовать даже при погребальном сожжении. Слишком берегла меня. Отец не одобрял, но и не спорил.
«Не спеши взрослеть», – как-то попросил он, грустно улыбнувшись.
Может, не оберегай они меня так, я бы встретила выпавшие на мою долю испытания более достойно. Была бы благоразумнее во время побега из Стейнби, не нуждалась бы в советах опытной Исиль. Не разревелась бы после ссоры с другом…
– Сожжём. Не будем отказывать ему во встрече с Дод, – Белин скривился и сплюнул на землю.
Считается, что погребальный огонь помогает душе подняться в Скайхаге, на суд богини смерти Дод.
– Белин, я так и не спросила о вашей супруге и дочери.
Его почти отеческая забота обо мне заставила вынырнуть из омута собственного горя и вспомнить, что не я одна потеряла родных и близких.
– Они не выбрались, – на лицо кузнеца набежала тень тоски. – Все мы кого-то оставили в Стейнби. Кто-то впал в отчаяние, кто-то злится как Стефан. А кто-то взращивает в себе надежду. Такую яркую, что ею сложно не проникнуться, – он посмотрел вперёд и почти неосознанно потрепал меня по макушке. – Я хочу верить в их спасение, хочу верить тебе, Эрика. Так хотя бы проще.
Мужчина потёр ладонью грудь над сердцем и тяжело выдохнул.
– Мы снимем проклятие, – я осторожно коснулась его ладони пальцами и постаралась улыбнуться.
И моё сердце ныло, рвалось в сомнениях, которые я отчаянно глушила. Он прав, проще верить в спасение, чем мириться с тем, что, возможно, нельзя обратить. Нам двоим уж точно.
– Эрика! – к нам вылетел встревоженный Стефан. – Я тебя везде ищу.
– На Эрику напал Эскель. Хотел получить Сердце. Плохо ты бережёшь свою подругу, – упрекнул Белин.
Стефан вспыхнул, открыл было рот, чтобы возразить, но тут же опустил голову, согласно кивнув.
– Прав ты, Белин, – пробормотал он. – Ты не ранена? – обратился уже ко мне, с беспокойством оглядывая моё лицо.
– Синяки, царапины. Жить буду, – проворчала я, стараясь не смотреть в его глаза.
Белин недовольно покачала головой, отпустил мою руку и ускорился, оставляя нас в относительно уединении.
– Прости меня, Эрика. Не знаю, что на меня нашло, – Стефан растерянно растрепал волосы. – Отца нет, мы в опасности. А ты с этим саксом… Меня злит, что я проиграл тот бой.
