— Как скажешь, я никуда и не собирался.
— Вот и отлично, а то тебя обычно по вечерам дома кандалами не удержишь, — хмыкнул он и покачал головой. — Ты должен рассказать мне кое-что, хочу это из первых уст услышать, а не чужие сплетни собирать.
Он дождался моего подтверждения и пошёл на второй этаж вслед за матерью, а я решил отсидеться пока в каминном зале. Раз заговорили об ужине, манящие запахи от которого уже разносились по всему дому, тогда нет смысла идти на кухню за перекусом, надо лишь немного подождать.
Интересно, что именно хочет узнать от меня отец? Надеюсь речь пойдёт не об амулете. Точнее об амулетах. Если он говорит о слухах, значит Виктор Сергеевич меня не сдал, иначе тема разговора звучала бы по-другому. Нашёл серебряный вариант у меня в столе, но не стал трогать? Тоже были бы не слухи.
— Привет, братишка! — крикнула Катя мне прямо в ухо и туда же старательно чмокнула, вызвав стойкий звон. Её любимая шутка делать так исподтишка.
— Я даже не слышал, как ты вошла, — сказал я, теребя ухо в надежде, что звон так быстрее прекратится.
— Так на то и рассчитано, — рассмеялась она и тоже убежала, а я остался смотреть, как в камине догорают последние поленья.
Пантелеймон предложил подбросить ещё, но я отказался, и так хорошо. Только немного тревожно. На несколько минут я остался один. Умом понимаю, что отец не должен желать сыну зла, но иногда проблемы и из-за добра бывают. Я уже знаю его взрывной характер. Скорее всего, если ему рассказать про Андрея и про оба амулета, он всех на уши поставит, даже тех, кого не надо было. А мне потом расхлёбывать последствия разборок. Так что придётся пока уходить в несознанку и начать разбираться самому. Единственный человек, с которым можно безболезненно это обсудить — это Виктор Сергеевич.
За ужином собралась вся семья, теперь я смог наконец увидеть всех вместе. До этого Катя казалась мне точной копией матери, просто более молодой. Сейчас разглядел некоторые черты отца, но характер был отличный от всех. С папой уже и так всё понятно, а мама просто эталон благородной сдержанности, толерантности и царской грациозности. Глядя на неё, я думал, что именно так и должна вести себя императрица на светском рауте, только мама вела себя так всегда и не было заметно, что она прилагала для этого особые усилия, встроенная базовая функция. Был бы я на месте отца, тоже бы в неё влюбился.
