Александр Склифосовский продолжает революционные реформы в медицине, обучая знахарей магии тонких потоков и совершенствуя фармацию. Его инновации встречают ожесточённое сопротивление недоброжелателей, готовых на всё, чтобы остановить преобразования. Лекарь должен отстоять своё видение...
Раздел Chitat.online для книги «Неправильный лекарь. Том 4» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Александр Склифосовский продолжает революционные реформы в медицине, обучая знахарей магии тонких потоков и совершенствуя фармацию. Его инновации встречают ожесточённое сопротивление недоброжелателей, готовых на всё, чтобы остановить преобразования. Лекарь должен отстоять своё видение...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Александр Склифосовский продолжает революционные реформы в медицине, обучая знахарей магии тонких потоков и совершенствуя фармацию. Его инновации встречают ожесточённое сопротивление недоброжелателей, готовых на всё, чтобы остановить преобразования. Лекарь должен отстоять своё видение...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Неправильный лекарь. Том 4» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Она очень плоха, нам не потянуть.
— Эту — да, вам не потянуть, даже если вы все вместе дружно возьмётесь, — сказал он, улыбнувшись одним уголком рта, даже не двумя. — Я тебе даже больше скажу, далеко не факт, что мы её потянем. Такой запущенности даже я на своём веку не встречал. Что-то заболтался я с тобой, езжайте по своим делам, мы её забираем.
— Но… — начал я, но он меня резко прервал.
— Маг поддержки будет через минуту, мы везём пациентку в манипуляционную, с тебя ответственность снята, можешь идти. Вас, Алевтина Семёновна, я тоже больше не задерживаю.
— Понял, спасибо, — сказал я, развернулся и отправился на выход из приёмного отделения вместе с мамой.
— Хм, он даже помнит моё имя, — сказала мама, когда мы уже вышли на улицу.
— Похоже он умнее и загадочнее, чем кажется, — высказал я свои впечатления от встречи. — Ну хоть не орал на меня, как Захарьин, и на том спасибо. Может и к лучшему, что Ярослава Антоновича сейчас не было, вони было бы не продохнуть.
— А вот в Захарьине ты зря видишь врага, — неожиданно для меня сказала мама.
— Очень интересно, а кого же мне в нём видеть? — удивился я. — Больше всех ставит мне палки в колёса.
— Это не обусловлено личной ненавистью к тебе, я это точно знаю, — покачала головой мама. — Он просто слишком правильный и дотошный по каждому пункту. Ещё очень неуравновешенный и эмоциональный, слишком настороженно относится ко всему, к чему прикасается, даже к процессу вдоха. Всё вместе создаёт впечатление, что он люто всех ненавидит. А вот Гааз — гораздо более непонятная личность. Он вроде и не бьёт тебя шваброй по лицу, идёшь себе спокойненько ему на встречу, в глаза смотришь, а перед тобой внезапно образуется пропасть, которую даже не было шансов заметить.
— Красиво описала, — хмыкнул я. — Только непонятно, что с этим делать.
— Что качается пациентки, которую мы передали из рук в руки, можешь не переживать, — улыбнулась мама. — С ней точно всё будет в порядке. Если он сказал, что попробует, но не факт, что получится, значит всё будет в лучшем виде. У него всегда так. Он даже со стопроцентной вероятностью не будет обещать, что попадёт в чашку кипятком из чайника. Просто сделает и всё, но никаких гарантий.
— Так перестраховывается? — предположил я.
— Возможно, — пожала она плечами. — Садись в машину, поехали обратно в клинику. У тебя там есть кто ещё на приём?
— Да, мои онкологические, теперь не знаю, как всё успевать. Эти свалились как снег на голову.
— А если бы не свалились сегодня, завтра уже могло быть поздно.
В кабинет я входил почти в одиннадцать. Пациент с новообразованием желудка сидел под дверью больше, чем полчаса. А ещё через пятнадцать минут должен прийти с образованием в лёгком. Ведь говорила тогда Света, «а не надорвётесь ли вы, Александр Петрович?».
