Автор
Врач улыбнулся, словно осознавая, что его беспокойство не прибавит уверенности в пациентах. Но ожиданиям пациентов он предпочел уступить место заботе о безопасности экспериментов. Выйдя на первый этаж клиники, я понял, что мой новый диагноз может изменить многое – но не только меня самого....
Нам везёт, что из-за попавшего между калиткой и рамой снега, она не захлопнулась. Иначе бы пришлось лезть через забор. И не факт, что получилось бы.
Отогреваемся, снова едим, и сын валится спать. Экстремальная прогулка его утомила. А я начинаю расхаживать туда-сюда, размышляя.
Строго запрещаю себе раскисать и плакать. Я уверена, Ярослав уже ищет нас.
Но я тоже не могу просто сидеть сложа руки. Отопление барахлит, да и еды у нас не так много. Вдруг этот Бразинский на самом деле настоящий маньяк?
План действий сформировался.
Ещё раз проверяю сеть — пусто. Но всё же заряжаю телефон и повер банк, что всегда лежит у меня в сумочке. Свои и Ромкины смарт часы тоже. А ещё отправляю Ярославу несколько сообщений. Вдруг пробьёт сеть хоть на секунду, и они долетят.
В шкафу у двери среди удочек и прочих рыбацких снастей нахожу небольшой рюкзак защитного цвета. Выворачиваю из него мотки лесок, коробки с крючками и мерзко воняющий контейнер со сдохшими червями. Давно, видимо, этот горе-рыбак бывал в доме.
В рюкзак заталкиваю небольшой плед и возможную еду из пакетов. Большой удачей оказывается найти среди той же рыбацкой утвари термос.
Мороз на улице крепкий, под двадцатку точно. Далеко идти с маленьким. Но оставаться не менее опасным может быть. Куда-то да выйдем. Когда ехали сюда, я заметила, что в одном из домов горел свет. Туда и пойдём.
Я никому не позволю играть нами как пешками.
40
Ярослав
Ошибки…
За каждую ошибку меня наказывали. Нет, не били и в угол на гречку не ставили.
Написал в диктанте в пятом классе «трова» и потом весь вечер выписывал «трава-трава-трава». Слово за слово, строку за строкой, лист за листом, пока не исписал всю тетрадь в двенадцать листов. Тошнило от этого слова потом, а наутро на пальце вскочил волдырь.
Помню головные боли от количества решённых за вечер уравнений, потому что в контрольной в школе была ошибка.
Стёртые в кровь о струны пальцы, потому что взял неверный аккорд на академ концерте.
Отбитые пятки, потому что не допрыгнул норматив на уроке физкультуры и потом в течение двух часов мать велела мне отрабатывать прыжок дома.
Поэтому я почти не ошибался. Делал всё начисто с первого раза.
И всё равно допустил ошибку при выборе друга.
Фатальную.
Передо мною на столе лежит кожаная папка с документами. В ней — вся моя кампания, весь «ГеоГорИнвест». То, чего я достиг в свои тридцать пять. Вся моя жизнь.
