Автор
Врач улыбнулся, словно осознавая, что его беспокойство не прибавит уверенности в пациентах. Но ожиданиям пациентов он предпочел уступить место заботе о безопасности экспериментов. Выйдя на первый этаж клиники, я понял, что мой новый диагноз может изменить многое – но не только меня самого....
Она же смущается и искренне радуется, что нам понравилось.
— Ну наконец-то у Ярослава Юрьевича дом оживёт хоть, — говорит, глядя на Ромку. — Детский смех он везде жизнь приносит. А то…. Ой, ладно, пойду дальше работать, — она машет рукой и уходит загружать бельё в стирку.
— Мам, а ночью я уже и один спать могу, мне тут не страшно. Тем более, Рик уже со мной.
Рик — его любимый динозавр. Большое резиновое чудовище, жутко орущее, если нажать кнопку на его спине.
А вот мне как-то страшно. Не думаю, что Нажинский какой-то извращенец, просто тут всё такое чужое, такое далёкое для нас с Ромой.
Но он мальчик. И если он просит немного пространства, то я должна ему его давать."
"До конца дня Нажинский так и не возвращается. Людмила Васильевна уходит в шесть, и мы с Ромой снова остаёмся вдвоём. Я решаю выбрать комнату для себя, как и сказал Нажинский. Хочу быть ближе к сыну, поэтому затаскиваю свой чемодан в в соседнюю с Роминой.
Из-за сдвига дневного сна, уже к восьми Ромка вырубается у меня на руках в гостиной, где мы смотрим мультики.
Днём хоть и отдохнула, но всё равно после ночной поездки усталость и ломота в теле. Я принимаю душ, переодеваюсь в лёгкую пижаму и забираюсь под одеяло.
Настраиваюсь на серьёзный разговор с Нажинским завтра.
Я быстро засыпаю, но уже совсем скоро меня будит шум. И я едва не вскрикиваю, когда вижу, что напротив кровати в темноте, разбавленной лишь светом луны из окна, стоит Нажинский.
И он как раз снимает рубашку.
10
— Ты совсем сдурел? — возмущаюсь, стараясь контролировать голос, чтобы не разбудить и не испугать Ромку.
Я сажусь на кровати и натягиваю одеяло на грудь, прижимая его крепко. И как назло надела пижаму шорты-майка, хотя обычно и дома-то предпочитаю спать в футболках. А тут какую с краю в чемодане получилось вытащить, ту и надела. Сегодня не разбирала их, просто поставила у шкафа, отложив это на завтра.
Нажинский как раз стаскивает рубашку, когда резко оборачивается на мой голос.
— А ты тут какого чёрта забыла?
— В смысле? Ты сам нас притащил в свою квартиру! — огрызаюсь, начиная понимать свою фатальную ошибку.
— В моей спальне.
— Ты сказал занимать любую, — мой голос становится тише. Вместо испуга я уже начинаю чувствовать смущение. — Я выбрала ту, что ближе к спальне ребёнка. А то что она твоя — не знала.
