Автор
Врач улыбнулся, словно осознавая, что его беспокойство не прибавит уверенности в пациентах. Но ожиданиям пациентов он предпочел уступить место заботе о безопасности экспериментов. Выйдя на первый этаж клиники, я понял, что мой новый диагноз может изменить многое – но не только меня самого....
— Наверное… — вздыхает сын, в очередной раз удивляя меня своей взрослой реакцией и отсутствием капризов. — А он тебе не звонил?"
"— Нет, — пожимаю плечами. Сложно объяснить сыну, что мы с его отцом не в таких отношениях, чтобы звонить друг другу и предупреждать, что задерживаемся на работе. — Давай, пей молоко и готовься ко сну, завтра рано в сад вставать, Ромашка.
— Ладно, — вздыхает он. — Но если папа придёт, а я ещё не успею уснуть, ты меня позови, пожалуйста, мам, хорошо?
— Хорошо, зайчик, — киваю и достаю из микроволновки стакан тёплого молока.
Ромка выпивает молоко, полоскает рот и шлёпает босыми ногами в спальню. Я иду за ним. Уже и саму в сон клонит, но мне нужно закончить хотя бы один из расчётов. Главное, не уснуть первее Ромки, пока буду ему сказку рассказывать.
И даже поставленный рядом с его кроватью включенный ноутбук не помогает мне не отключиться уже после слов «а третий сын Иван-царевич выпустил стрелу, и улетела она…». Сладкое сопение сына убаюкивает меня, и я, прижавшись к нему, тоже засыпаю.
Вскакиваю как от толчка.
Сначала ощущаю дезориентацию, пытаясь понять какое вообще сейчас время суток.
Ромка спит, рядом у кровати на полу стоит мой ноутбук, экран которого погас и перешёл в режим ожидания, только лампочки на боковой панели мигают, выдавая, что машина находится в рабочем режиме.
Перевожу взгляд на запястье — электронные часы показывают половину второго. Глубокая ночь, сын тоже спит крепко. Но вот кое-кто в доме точно не спит, потому что я слышу доносящиеся звуки музыки.
Это удивляет. Нажинский совсем, что ли, — музыку посреди ночи врубать?
И неважно, хард рок это или Вивальди — спать мешают одинаково.
Я набрасываю халат и выхожу в коридор. Прислушиваюсь и определяю, что музыка доносится из кабинета Нажинского.
Ладно, вроде бы в Ромкиной спальне не очень слышно, поэтому решаю туда не ходить. Что-то мне подсказывает, что не стоит этого делать. Может он очень занят, и музыка ему нужна, чтобы сконцентрироваться?
Забираю ноутбук из комнаты сына и иду к себе.
Но уснуть у меня не получается. То ли слышимость у меня тут сильнее, чем у Ромы в комнате, то ли Нажинский сделал громче.
В два часа ночи-то?
Совсем уже.
Покрутившись в тщетной попытке уснуть ещё минут двадцать, я сталкиваю сердито одеяло и встаю. Снова набрасываю халат и топаю в сторону кабинета Нажинского.
