Бесстрастный, как монгольский божок девятнадцатого столетия, Джаваир изредка посматривал на руководителя правительства сквозь узкие щелочки глаз и кивал головой, словно соглашаясь со всем, что тот говорил.
– Пора наконец решаться на радикальные меры, – говорил Северов чуть медленнее обычного, обводя собеседников пристальным взглядом. – Так дальше продолжаться не может. Кто-нибудь из вас способен проанализировать ситуацию до конца?
После некоторого молчания заговорил сосредоточенный Сергиенко:
– Возможны только два выхода из создавшегося положения. Первый – катапультировать Конструктора хотя бы за пределы орбиты Юпитера; другой – уничтожить его с помощью ТФ-эмиттера.
– Или просто ждать… – пробормотал Торанц.
– Не слышу предложений, – чуть резче сказал Северов. – Договаривайте, Сергей. Что вас смущает?
Сергиенко сжал большие руки в кулаки, посмотрел на них и вздохнул.
– На первое у нас не хватит энергии, масса Конструктора оценивается сейчас в триллионы тонн. В результате второго мы… станем убийцами. Подходит вам такая перспектива?
Красноречивая тишина была ответом.
– И все же, – нарушил молчание Бардин, – объясните поподробней, что значит – не хватит энергии?
– Это значит, что всех энергетических запасов Даль-разведки и УАСС не хватит, чтобы выбросить четыреста триллионов тонн Конструктора даже за пределы самого Марса. Формула Ромашина, расчет прост… можете убедиться сами.
– А на то, чтобы уничтожить хватит?
– Ни одно материальное тело не выдержит удара скалярного ТФ-поля, когда взрывается, изменяется даже вакуум! И никакая самая фантастическая защита не поможет Конструктору, убежден. Мы живем в реальном физическом мире, в котором законы физики едины и для нас, и для него.
Джаваир продолжал молчать. У него было свое мнение, но он ждал, пока выскажутся другие.
– Зато я далеко не уверен, что та физика, которую мы знаем, – это истинная физика космоса, – сказал Северов.
