Шестилетняя Настя задумчиво смотрела на тарелки со скромной едой, когда вдруг получила короткий ответ от Татьяны. — Так говорят про очень высоких людей. Ответ матери заставил дочь задуматься: Значит, Денис у нас верзила. Но Настя помолчала, а потом изрекла свой глубокомысленный вывод: — Почему Лёня? — А Лёня — да. Как странно всё перемешалось в её понимании мира....
— Хоть пообниматься с тобой, пока Юльки нет.
— У тебя вон свой теперь есть. Сто килограммов живого веса — обнимайся сколько хочешь, — усмехнулся он.
Таня не стала поддаваться на эту провокацию. Чмокнула Дениса в щеку.
— Хочешь, я тебе куриный супчик сварю? Голова‑то болит, наверное?
— Хочу, — приободрился Шаурин.
— До чего вы договорились? — все‑таки спросила Таня. Никак не смогла заглушить в себе любопытство. Не зря же Денис с Лёнькой весь вечер и почти всю ночь где‑то пропадали.
— Не ваше дело.
Таня со вздохом расслабила руки и оторвалась от брата.
— А что жена с тобой кофе в этот раз пить отказалась?
— Она сказала, что с алкоголиками кофе не пьет.
— Это я в шесть утра не пью, а в семь уже можно, — недовольно сказала Юля, кутаясь в теплый халат.
— Сестра, убери от меня эту женщину. У меня от нее голова болит.
— У тебя голова болит оттого, что вы с Лёней пили всю ночь, — проворчала жена.
— Кто пили? Мы пили?
— Ага… Кто по — фински? Я по — фински? — съязвила Юля.
— Вот так меня сестра любит, — довольно сказал Денис. — Такая у нее необъятная крепкая любовь. Только она способна в шесть утра мне супчик варить. И без всяких претензий.
Юлька облокотилась на стол и вдохнула аромат кофе.
— А что ж ты, милый, мне тоже кофе не сделал в знак своей необъятной и крепкой любви? Чашечку такого же крепкого, как твоя любовь, кофе?
— Хочешь такого же крепкого — возьми баночку, пожуй всухомятку.
Таня прыснула от смеха.
— Вот хам! — мягко возмутилась Юля. — Мало того, что всю ночь мне спать не давал, так еще и грубит с утра.
— Так это ж, наверное, хорошо, что спать не давал… — Танюха иронично вздернула бровь. — Чай будешь?"
"— Буду, — согласилась на чай и продолжила возмущаться. — Если б хорошо… Таня, да он просто спал. Спал на мне как на подушке. У меня теперь все кости болят. Все тело, блин, ноет.
— А на ком мне еще спать? Романыч! — крикнул, заметив мелькнувшего Вуича.
— Я покурить! — донеслось со стороны входной двери.
— Потом покуришь, иди сюда.
Лениво шаркая ногами, Вуич прошел на кухню. Выглядел он довольно бодро. На щеках играл здоровый румянец. Оттого что на нем была надета зеленая футболка, глаза казались еще зеленее, ярче.
— Какое добренькое утро, — широко улыбнулся Лёня, сунул руки в карманы камуфлированных шорт и кивком указал на Шаура.
