Шестилетняя Настя задумчиво смотрела на тарелки со скромной едой, когда вдруг получила короткий ответ от Татьяны. — Так говорят про очень высоких людей. Ответ матери заставил дочь задуматься: Значит, Денис у нас верзила. Но Настя помолчала, а потом изрекла свой глубокомысленный вывод: — Почему Лёня? — А Лёня — да. Как странно всё перемешалось в её понимании мира....
Легко устроилась, как птичка, словно вот — вот вспорхнет и улетит.
— А ты против? — столкнулся с ее нахмуренным взглядом, ответив своим невозмутимым. — Если не хочешь идти — оставайся дома, мы с Настькой сами пойдем погуляем.
— Так я вас и отпустила, — хмыкнула молодая женщина. — Знаешь же, что одних не отпущу.
— Конечно, знаю. Тогда или иди собирайся, или попробуй сказать ребенку, что в парк мы не пойдем.
Говорили они тихо, чтобы Настя не услышала. Оттого разговор казался немного напряженным.
— Вот ты манипулятор! — приглушенно воскликнула Таня.
— Я манипулятор? Танюша, да я добрейшей души человек! — театрально оскорбился, приложив руку к груди.
— И к тому же очень скромный, — проворчала, хотя губы сами собой растягивались в улыбке.
— Сама скромность. Совершенная скромность.
— Мне времени надо больше, чем Насте, — уступила Татьяна.
— Я тебя не тороплю, — чуть пожал крепкими плечами. — Давай вперед — чулочки — юбочка…
— Лёня…
— И мамку выключи, нечего меня одергивать.
Таня распахнула голубые глаза, собираясь возмутиться, но вовремя прикусила язык.
Чулочки да юбочку Таня, само собой, надевать не стала. Как‑то прогулка по природному парку не располагала к таким откровениям. Потому надела джинсы и легкий пуловер, вечер все‑таки. Прохладно.
— Настя, давай семечек возьмем, белочек покормим, — предложила Таня.
