Шестилетняя Настя задумчиво смотрела на тарелки со скромной едой, когда вдруг получила короткий ответ от Татьяны. — Так говорят про очень высоких людей. Ответ матери заставил дочь задуматься: Значит, Денис у нас верзила. Но Настя помолчала, а потом изрекла свой глубокомысленный вывод: — Почему Лёня? — А Лёня — да. Как странно всё перемешалось в её понимании мира....
— Вообще‑то я пришел к дочери…"
"Таня скривилась в циничной усмешке, которая отнюдь не портила ее светлого образа.
— Ой, вот только не надо мне этих пронзительных речей! Настя тебя очень ждала и ужасно расстроилась, ты два дня где‑то проболтался, а сегодня вспомнил про дочь и решил заявиться.
— Настя — моя дочь, и я могу приходить тогда, когда захочу, — с глупой уверенностью сказал Осипов.
— Не можешь, — отрезала Татьяна.
— Кто это так решил?
— Я так решила, — жестко прозвучало. — И Настя даже не узнает, что ты сегодня приходил.
Раздраженно плюхнулась на диван и взяла чашку, чтобы сделать большой глоток.
Еще один звонок в дверь отвлек Таню от тяжких мыслей. Подумалось, что Борис, грешным делом, не понял с первого раза и решил продолжить разговор. Но нет, за дверью стоял другой мужчина. И при виде него такая необыкновенная волна радости и счастья накатила на Таню, что, не пытаясь как‑то сдержать свой порыв, она бросилась ему на шею.
— Привет, моя кошечка.
— Привет, — улыбнулась, целуя в щеку.
— Соскучилась?
— Конечно. Есть будешь?
— Нет. Я заехал домой, переоделся и поел.
— Как это нет? — с трудом оторвала руки от его плеч. — Я же тебя ждала. У меня все вкусно. Что ты там дома ел? Пельмени с магазина?
— Пельмени с магазина. Насти нет?
— Ммм, — покачала головой.
