Шестилетняя Настя задумчиво смотрела на тарелки со скромной едой, когда вдруг получила короткий ответ от Татьяны. — Так говорят про очень высоких людей. Ответ матери заставил дочь задуматься: Значит, Денис у нас верзила. Но Настя помолчала, а потом изрекла свой глубокомысленный вывод: — Почему Лёня? — А Лёня — да. Как странно всё перемешалось в её понимании мира....
Смотрела на разбросанные детские вещи и разные мелочи, которые нужно разложить по местам, но не могла пошевелиться.
— Ваш заказ, мадам, — вошел в спальню Леонид, держа в руках тарелку.
— Что это?
— Вареники с вишней.
— Правда? — рассмеялась Таня. — Где ты их взял? — Она уже и забыла, что говорила про вареники. Сейчас она хотела только одного — спать.
— Где взял, там уже нету, — усмехнулся муж и подложил под спину Татьяны вторую подушку. — Ешь, они уже остыли, не горячие.
— Со смета — а–аной, — протянула Таня с улыбкой.
— Конечно.
— Сейчас как аллергия какая‑нибудь высыпет.
— Один раз можно. — Поставил ей на колени тарелку и принялся убирать детские вещи. Сунул в ящик тумбочки крем и присыпку, отнес в ванную мокрые полотенца.
Татьяна начала есть. Кисло — сладкая вишня взорвалась на языке ярким вкусом. Только… Странный вкус… Запах… Лаврового листа!
— Лёня, а почему лаврушкой пахнет? Ты что вареники с лаврушкой сварил?
— Ну, да.
Таня рассмеялась.
— Зачем? — смеялась она и не могла остановиться.
— А я откуда знал? Блин. Невкусно теперь? Ну не ешь.
— Нет, вкусно. Вкусно, — убеждала она, приложив руку к щеке ладонью наружу и чувствуя, как подступают горячие слезы. — Иди ко мне, — протянула руку, подзывая Лёню к себе. Когда он опустился рядом с ней на кровать, она поставила тарелку на прикроватный столик и крепко обняла мужа за плечи. Так горели от слез глаза, и внутри все горело. — Вкусно! — запальчиво говорила.
Лёня, наконец, стиснул ее крепко. Крепче и сильнее, чем обычно, невольно лишая возможности шевелиться, и понял: именно этого ему недоставало. Его миру все это время отчаянно не хватало самых нужных и важных слов. Что Танюша любит его. Сердце сжалось нежностью и чем‑то таким, что словами не передать, не высказать.
— И я тебя люблю, моя дорогая.
Так немного высокопарно звучали его слово, но так торжественно и искренне. Таня улыбнулась и вздохнула. Он погладил ее волосы, переместил руки, аккуратно и удобно обняв за плечи. Свою жену. Усталую, заплаканную, немного растрепанную. Но самую желанную. Самую красивую.
* * *— Ванюша, ну, иди сюда, иди. Ай, ты мой красавец, иди к бабушке. Ну, иди… Нет? Шкодник ты маленький, вот шкодник.
