В дебрях этого произведения ты окажешься среди мрачных теней и светлых надежд, где каждое слово — как нить в сплетении судьбы. В Неприкаянном мире атмосфера мрачна и окутанна гнетом, но вместе с тем она затягивает читателя в её глубокие кружевы, заставляя верить в возможность надежды даже в безвыходных ситуациях....
— Так точно, ваше превосходительство, — вытянулся я.
— Дукельский, — позвал Макаров своего флаг офицера.
— Я, ваше превосходительство.
— Возьмите у мичмана его бумаги, как-нибудь почитаю на досуге. Да, и ещё один вопрос, Олег Николаевич. А как вы поняли, что временную базу Того нужно искать именно у Элиотских островов?
— Вы и сами это предположили, ваше превосходительство, из-за удобства их расположения. Просто у меня нашлось средство благодаря которому выяснить это оказалось совершенно несложно.
— И на всё-то у вас есть ответ, мичман.
Макаров смерил меня изучающим взглядом, я же лишь вытянулся по стойке смирно, поедая начальство преданным взглядом, имея вид лихой и придурковатый. Степан Осипович хмыкнул на это, и направился к своему катеру. Он был зван на ужин к Стесселю, опаздывать же как минимум неприлично.
Глава 17
Тут вам не там
Пограничники налегли на раму, и колёса провернулись, подминая под себя гальку пляжа. Платформа со скрипом пошла на сближение с деревянным макетом сколоченным из досок.
— Разобрали цели! — выкрикнул я, и тут же следом. — Огонь!
Загрохотали дробовики, картечь ударила впиваясь в дерево и выбивая щепу. Расставленные по палубе мишени начали валиться одна за другой. Наконец платформа имитирующая наш катер со стуком сошлась с макетом миноносца, и мои матросы не дожидаясь команды бросились на абордаж.
И только Ложкин остался за пулемётом установленным на носовой треноге. Благодаря моим переделкам во втором номере пулемётчика отпала необходимость, а артиллерийский кондуктор лучше всех управлялся с этой дурой.
Едва ступили на «вражескую палубу», как четверо двинулись на корму, расстреливая мишени. Их задача блокировать трапы из машинного и котельного отделений, а так же сходные тамбуры в офицерские помещения и кормовой кубрик.
"Дубовский, Мещеряков и Казарцев под моей командой двинулись на нос. При этом гальванёр и минёр переместились к левому борту, сигнальщик занял место позади меня.
— Пошли! — скомандовал я.
Мы продвигались вперёд время от времени ведя огонь по измочаленным мишеням.
