В дебрях этого произведения ты окажешься среди мрачных теней и светлых надежд, где каждое слово — как нить в сплетении судьбы. В Неприкаянном мире атмосфера мрачна и окутанна гнетом, но вместе с тем она затягивает читателя в её глубокие кружевы, заставляя верить в возможность надежды даже в безвыходных ситуациях....
Я буквально кожей чувствовал, что ещё немного и он камнем ухнет в пучину. Спасение команды продолжается, «Акацуки» был единственным, кто бросился на нас, остальные спешно принимают на борт команду гибнущего корабля. Его шлюпки и катера уже на воде, заполненные людьми. Хм. А ведь может получиться интересно.
— Лево на борт, скорость двадцать четыре узла, держаться на крыле. Орудие к бою, готовить дальнюю шрапнель, — приказал я в гарнитуру.
После чего взялся за коробку фотоаппарата висевшую у меня на груди. На плёнке есть ещё два кадра, и я решил запечатлеть уже практически ушедший под воду «Акацуки», и обречённый «Хацусэ».
Пока меня подтягивали к кокпиту, на палубе уже полным ходом шли приготовления к артиллерийскому обстрелу. Гуманность? Да к чёрту её. Передо мной ведь не гражданские, а военные моряки, и у нас идёт война. Так что спасаемая команда броненосца моя законная цель.
— Ваше благородие, два попадания пятидесятисемимиллиметровыми снарядами навылет. Четыре пробоины. Одна над ватерлинией, три ниже. Аккуратные такие, сейчас сделаем чопы и заткнём их, — доложил боцман.
Получается японцы либо болванками гвоздили, либо взрыватели не сработали. Без разницы. Пока мы на крыле, опасности нет, и в отсеки не попало ни капли воды. Но стоит снизить скорость, как подмочим катерок. Правильно подогнанные деревянные чопы вполне решат проблему на достаточно длительный срок.
— Принял, Андрей Степанович. Тогда ты знаешь, что нужно делать, — хлопнул я боцмана по плечу.
Затем переместился на бак, и встал к орудию за наводчика. Приказал вырубить газогенератор, и когда получил обзор, оценил дистанцию до японцев и скомандовал Ложкину, который оказался у меня на подхвате.
— Дальняя шрапнель, трубка десять, пять снарядов.
— Есть, дальняя шрапнель, трубка десять, пять снарядов, — отозвался артиллерийский кондуктор.
"Это моё усовершенствование. В общем-то ничего сложного. Разобрал взрыватель, и заменил замедлитель на другой состав, который горит гораздо медленнее. Вместо дымного пороха, в гильзу поместил бездымный, благо пушка Барановского вполне себе его кушала, и чуть увеличил навеску, добавив скорость снаряду. Плюсом к этому на изготовленном по моим чертежам станке есть возможность задавать куда больший угол возвышения.
