В дебрях этого произведения ты окажешься среди мрачных теней и светлых надежд, где каждое слово — как нить в сплетении судьбы. В Неприкаянном мире атмосфера мрачна и окутанна гнетом, но вместе с тем она затягивает читателя в её глубокие кружевы, заставляя верить в возможность надежды даже в безвыходных ситуациях....
Причём управиться до полуночи. Ибо чую, что в противном случае командовать мне моим катером осталось недолго.
Макаров конечно не придал особого значения где именно случился инцидент. Но когда поднимется международный скандал, к гадалке не ходить, Алексеев возьмёт некоего Кошелева в оборот. Плевать на меня и визг западных держав, ему главное побольнее уколоть самолюбие нового командующего. И если ради этого нужно раздавить какого-то мичманца, то так тому и быть.
Как уже говорилось, я этого не больно-то и опасаюсь, но созревшим в моей голове планам может прийти абзац, чего не хотелось бы.
— Леонид! — окликнул я мелькнувшего в прихожей Белого.
— О! Олег! Здравствуй. Какими судьбами? — подошёл ко мне артиллерийский поручик, протягивая руку.
Вышибала, ну или кто он тут, посторонился, хотя всем видом дал понять, что без приглашения не пропустит. Да оно и понятно. Одно дело мичман, и совсем другое великий князь.
— Да вот, хотел выпить, закусить да в компании девочки отдохнуть. А тут великие князья гуляют. Ты-то каким боком к таким персонам?
— И я и зятёк мой, Стессель тут, пусть он и женатый, а супруга дома дожидается.
— Родители командировали поторговать лицом? — предположил я.
— Осуждаешь?
— Нет. Я знаю о твоей службе и отношении к тебе солдат.
— А это-то откуда знаешь?
— Неважно. Что же до поиска протекции, так с волками жить, по волчьи выть. Как по мне, то лучше уж ты перед Борисом Владимировичем засветишься, и получишь толчок в карьере, чем какой-нибудь тупой лизоблюд. А потому не осуждаю я тебя. В добрый путь. Только ступив на эту дорожку будь осторожен, не потеряйся.
— Ну ты чисто как отец.
— А ты не морщись, слушай, он у тебя мудрый.
— Погоди. Ты ведь у нас герой, — щёлкнул он пальцами.
— Так и есть. Только как бы за то геройство меня под суд не отдали, — хмыкнув заметил я.
— Но не отдали же, — задумчиво произнёс Леонид. И тут же просиял. — Слушай, ты тот фокус со стульями повторить можешь?
Вот так. То, что мною потоплены четыре миноносца, и как минимум один крейсер повреждён, не имеет значения. Опять же, присутствует скользкий момент с Чифу.
