В дебрях этого произведения ты окажешься среди мрачных теней и светлых надежд, где каждое слово — как нить в сплетении судьбы. В Неприкаянном мире атмосфера мрачна и окутанна гнетом, но вместе с тем она затягивает читателя в её глубокие кружевы, заставляя верить в возможность надежды даже в безвыходных ситуациях....
Позаботиться попросту некому, одни заняты тушением пожара, другие помогают тем, кто о себе позаботиться не может. Я же вроде сам справляюсь, вот и ладно.
Взгляд зацепился за палубу залитую кровью, которую с шипением пожирает пламя. Тугая струя из брандспойта, смыла кровь и заставила отступить огонь. Но бравая пожарная команда и не думала на этом останавливаться, тут же переключив своё внимание на одну из шлюпок так же объятую жирными огненными языками. Так-то она из оцинкованной стали, но внутри неё было чему гореть, парусина, пенька, мачта, вёсла, припасы.
— Михаил Лаврентьевич, придумайте что-нибудь с этим, — попросил я, ввалившись в перевязочный пункт, устроенный на жилой палубе.
— Господи, Олег Николаевич, вы живы! — воскликнул наш младший корабельный врач.
— Не дождётесь, — хмыкнул я.
Тяжелораненых не было, вот он и взялся за меня, отставив остальных. Оно конечно мичман не великое звание, но всё же офицерское. Так что, моё благородие обиходили без очереди.
— Кхе, кхе, кхе. М-мать! — не сдержавшись матернулся я, хапнув полной грудью гари.
Голова вновь отдалась тупой ноющей болью. Но с этим ничего не поделать. Повертел головой, и уверенно направился к своему боевому посту на корму, где меня, а вернее реципиента и приголубило. Ну как уверенно, походка у меня пока вихляющая, ноги словно ватные, голова всё ещё слегка кружится, но с каждой секундой я всё больше прихожу в себя.
Пока продвигался на корму, сумел сориентироваться. Итак, славный крейсер «Варяг» в результате циркуляции сел на мель, и благополучно соскочив с неё, при этом получив несколько плюх, активно сдавал назад отдаляясь от берега острова Йодольми. Японцы же меж тем активно сокращали дистанцию, и сейчас до них порядка двадцати восьми кабельтовых, это что-то около пяти километров.
Правда, мыслительные процессы и непрекращающиеся разрывы вражеских снарядов, вкупе с грохотом наших орудий доставляют мне ни с чем несравнимое «наслаждение», в кавычках разумеется. У меня, между прочим, сотрясение головного мозга. А может и ушиб.
