В дебрях этого произведения ты окажешься среди мрачных теней и светлых надежд, где каждое слово — как нить в сплетении судьбы. В Неприкаянном мире атмосфера мрачна и окутанна гнетом, но вместе с тем она затягивает читателя в её глубокие кружевы, заставляя верить в возможность надежды даже в безвыходных ситуациях....
У реципиента вряд ли получилось бы так легко переключиться, он ведь мальчишка, а тут целый контр-адмирал. А вот мне до лампочки. Главное следить за собой и не брякнуть чего не подумав. А то все мои планы пойдут псу под хвост.
В идеале не мешало бы заручиться покровительством Моласа, который вскоре станет начальником штаба эскадры. Правда ненадолго, если мне не удастся предотвратить гибель броненосца «Петропавловск» со всем штабом Макарова. Что я непременно постараюсь провернуть, ведь «Боярина» и «Енисея» мне спасти удалось.
— Что же вы не докладываете о ночной атаке крейсера «Асама»? — спросил адмирал, когда я закончил свой рассказ.
— Потому что я впервые об этом услышал в Чифу.
— Ой ли, мичман?
— Так точно, ваше превосходительство.
— В представленном вами акте значатся переданные вам шесть метательных мин. Уверены, что две из них обнаружатся на борту катера?
— Не обнаружатся, ваше превосходительство. Я их использовал, просто они затонули.
— Вы об этом не упоминали в вашем докладе.
— Потому что это был не доклад, а рассказ, и я говорил лишь об удачных выстрелах. Как только у меня появится время, всё в точности изложу в рапорте.
— В Чифу времени не хватило?
— На тот момент наш переход не был завершён, а значит и писать отчёт преждевременно.
— Но для того чтобы дать интервью репортёру из «Фигаро», вы возможность всё же нашли, — хмыкнув, заметил контр-адмирал.
— Это был просто неформальный разговор за чашкой кофе, ваше превосходительство.
— А теперь на чистоту, мичман, — став серьёзным потребовал он.
Я посмотрел в глаза Моласа и понял, что этот не выдаст. Придётся, так сам семь шкур спустит, но на растерзание другим не отдаст. Опять же, мои планы уйти под его крылышко. Если это удастся хотя бы на начальном этапе, то даже в случае его гибели, я уже достаточно окрепну, чтобы выстоять самостоятельно. Поэтому не стал ничего скрывать и рассказал всё как есть.
— Эк-ка вы. Даже завидно, честное слово. Но вы всё правильно решили, Олег Николаевич, распространяться об этом не следует.
— Уже упреждены, не верить никому, даже родной маме. Не было ничего и всё тут.
— А сами?
— Я вам верю, ваше превосходительство.
— Ну, а чтобы укрепить в вас эту веру мичман, можете сами выбрать любой крейсер для дальнейшего прохождения службы.
— Ваше превосходительство, разрешите мне продолжить командовать катером при отряде крейсеров, вместе со своей командой.
