В дебрях этого произведения ты окажешься среди мрачных теней и светлых надежд, где каждое слово — как нить в сплетении судьбы. В Неприкаянном мире атмосфера мрачна и окутанна гнетом, но вместе с тем она затягивает читателя в её глубокие кружевы, заставляя верить в возможность надежды даже в безвыходных ситуациях....
Никакого сравнения с безвременьем, потому что я вообще ничего не помню, просто провалялся бесчувственной тушкой. Но стоило прийти в себя, как тут же вернулась боль. Ну сколько можно-то⁉
— Как вы себя чувствуете, Олег Николаевич?
Я обернулся на голос и увидел стоящего надо мной Храбростина, старшего врача крейсера. Ну всё правильно. В первый раз приняв меня за погибшего, сволокли в душевую, а коль скоро подаю признаки жизни, значит на кормовой перевязочный пункт, где и заправляет наш второй медик.
— Благодарю, Михаил Николаевич, хреново, — ответил я.
— Ну, всяко лучше чем Борейчук, принявший на себя осколки предназначавшиеся вам, — качнув головой, подбодрил меня врач.
Так вот что, или вернее кто навалился на меня до того, как я отключился. Спасибо тебе братец. Я обратился к своим знаниям и не удержался от вздоха. Согласно изученных мною материалов во время моей третьей реинкарнации этот комендор остался в живых. Уж не знаю как оно было в моей реальности. А вот тут из-за моего вмешательства погиб.
— Что бой? — спросил я врача.
— Мы приблизились к гавани Чемульпо и японцы отстали. Наверное боятся попасть в корабли нейтралов.
— Потери большие?
— Сколько точно не знаю, но погибших много. Только рядом с вами убило пятерых и тяжело ранило семерых.
— М-да. Повоевали.
— Это точно. Но с другой стороны, «Чиода» получил серьёзные повреждения и сел на мель. В «Асаму» мы похоже ни разу так и не попали.
— Попали. Я лично всадил в него три снаряда. Но кажется ему это, что слону дробина.
— Мне матросики говорили, что это именно вы нашпиговали «Чиоду». А так получается ещё и по «Асаме» отметились?
— Я умею стрелять.
— Отчего же тогда не проявили свои таланты во время последних стрельб? Глядишь и результаты крейсера были бы не едва ли худшие по эскадре.
— Просто талант наводчика проявился после того, как мне прилетело по голове."
"— Понятно, что ничего не понятно. Ладно, отдыхайте, а я начну готовить тяжелораненых к транспортировке. Какое-бы решение ни принял Всеволод Фёдорович, их в любом случае нельзя оставлять на борту.
Я поднялся на ноги и направился в свою каюту.
