В уютном баре с зачесанными назад волосами столичного криминального авторитета происходит неожиданное открытие: новый дворник заменяет старого. Пронзительные события подаются в жаргонистской манере, создавая атмосферу криминальной суеты и тайных интриг.
– С полчаса мило болтаем, ожидая тебя…
– Вот и прекрасно. – Сабинин чувствовал, что стал несколько суетлив, но ничего не мог с собой поделать. – Ангел мой, мы, с твоего позволения, уединимся в кабинете. У господина Мирского ко мне довольно деликатное дело…
– Бога ради, ты ведь у себя дома… – пожала она плечами.
Обхватив гостя рукой за плечи, Сабинин повлек его в кабинет, нетерпеливо, властно.
Минут через двадцать они вышли. От прежней настороженности Сабинина, плохо скрытой неприязни не осталось и следа, они шагали бок о бок с умиротворенными и благодушными лицами, подобно прославившимся на века братской любовью древнегреческим близнецам Диоскурам.
– Надюша, Наденька! – позвал Сабинин ликующим голосом. – Наш гость вынужден нас покинуть, у него неотложные дела…
Надя появилась с тем же светски невозмутимым лицом, подала руку для поцелуя.
– Весьма был рад знакомству, мадам! Искренне надеюсь его продолжить. Сейчас же, великодушно прошу извинения, вынужден отбыть. Дела-с… Тёма, ты запомнил адрес?
– Ты мне лучше запиши, – сказал Сабинин, подавая ему свой блокнот, чуя на лице застывшую идиотскую улыбку.
– Изволь.
Мирский крупным, разборчивым почерком написал адрес на верхнем, чистом листочке, подал Сабинину. Тот, небрежно швырнув блокнот на столик в гостиной, повел гостя в прихожую, смущенно бормоча:
– Ты уж прости за все, что я наговорил, но знал бы ты, каких мне нервов стоило тебя ожидать столько времени…
– Пустяки какие, – благодушно гудел Мирский.
– Ты когда будешь на квартире?
– Часикам к шести, не раньше. Сначала нужно съездить в билетные кассы, потом навестить кое-кого…
Закрыв за ним дверь, Сабинин вернулся в гостиную. Надя ждала его, с величайшим хладнокровием скрестив руки на груди.
– Интересно, – сказала она без особого раздражения.
