В уютном баре с зачесанными назад волосами столичного криминального авторитета происходит неожиданное открытие: новый дворник заменяет старого. Пронзительные события подаются в жаргонистской манере, создавая атмосферу криминальной суеты и тайных интриг.
Только не притворяйтесь, что не слышали о нем. Вы ведь были в пансионате «У принцессы Елизаветы», вели дела с господином по кличке Кудеяр…
– Что она означает, кстати? – с искренним любопытством спросил майор. – Я не знаю русского…
– Пустяки, – сказал Бестужев. – Был такой разбойник в старые времена, вроде вашего Дика Терпина… Итак? Вы ведь имеете к рейсу «Джона Грейтона» в Россию самое прямое отношение? Коли уж специализируетесь на работе с нашими весьма радикальными партиями?"
"Откровенно признаться, все это было на уровне догадок – и возможная связь англичанина с «Грейтоном», и его специализация на бомбистах.
– Ну что вы молчите? – требовательно спросил Бестужев. – Облегчите уж душу полностью, смешно теперь увиливать… Где «Грейтон» должен выгрузить оружие?
– Точно мне неизвестно. Где-то в Финляндии. В данном случае я не организатор, я лишь контролирую отдельные этапы…
– Пароход еще в Кайзербурге?
– Да, он уходит сегодня ночью…
– И у вас, конечно же, есть доверенный человек на судне? Это ведь азбука… Есть? Вот видите… Вы должны с ним договориться, чтобы он взял меня на борт.
– Послушайте! – воскликнул майор. – На сей раз вы от меня требуете невозможного…
– Отчего же? Паспорт у меня надежный. Судно совершенно легально может взять на борт пассажира…
– Я не о том.
– Но и не взвод же?
– Да, конечно, не взвод…
– Вот видите.
– Нет уж, позвольте! – ощетинился майор. – Не буду врать, что меня хоть сколько-нибудь интересует ваша участь… но вас там непременно прикончат, а претензии ваша разведка потом обязательно предъявит мне.
– Ничего подобного, – заверил Бестужев. – Даю вам слово офицера.
– И все равно, вас там прикончат…
– Ну, это мы еще посмотрим, – сказал Бестужев. – Итак, когда и где вы меня сможете представить вашему доверенному лицу на судне?
…Выйдя из отеля, он прежде всего направился к тем двум молодым людям, определенно истомившимся ожиданием.
