В уютном баре с зачесанными назад волосами столичного криминального авторитета происходит неожиданное открытие: новый дворник заменяет старого. Пронзительные события подаются в жаргонистской манере, создавая атмосферу криминальной суеты и тайных интриг.
Увы, таковых не усматривалось вовсе…
– Вам все объяснят.
– И все же?
– Сейчас у тротуара остановится экипаж. Садитесь в него первым, не вздумайте кричать или хвататься за оружие… Вам все понятно?
– Да.
– Прекрасно. Повернитесь, откройте дверцу и сядьте на заднее сиденье…
Бестужев распахнул дверцу солидного немецкого фиакра, где извозчик сидит на верхотуре. Увидев направленное на него дуло револьвера, залез внутрь, стараясь не делать резких движений, опустился на заднее сиденье."
"– Боже мой, какая встреча, милая Надюша, – сказал он растроганно.
– Постарайтесь без пошлостей, – сказал человек с револьвером бесстрастно и властно на чистом русском языке. – Где у вас оружие?
В карету уже лезли трое пленивших его субъектов, отчего там сделалось тесно. Два ствола с двух сторон уперлись Бестужеву под ребра, и он, зажатый меж двумя боевиками, сказал почти спокойно:
– Браунинг в левом внутреннем кармане.
– И второй в рукаве, на резинке, – подсказала Надя.
– Милая, зачем же выдавать столь интимные подробности… – грустно сказал Бестужев.
Тот что сидел справа отвесил ему полновесную затрещину:
– Молчи, тварь!
– Степан! – с металлом в голосе сказал человек с револьвером. – Прекратить немедленно! Извините, господин Сабинин, больше такого не повторится. Юноша молод и горяч. Если хотите, он попросит у вас прощения…
– Спасибо на добром слове, как-нибудь обойдусь, – криво улыбнулся Бестужев. – Зачем же драться-то?
– Я же сказал, что больше такого не повторится, – ответил человек с револьвером, который, судя по всему, был у них за главного.
– Не стоит, я догадался, – сказал Бестужев. – Известная фамилия, что тут говорить…
– Да, некоторой известностью могу похвастать… – с ноткой скрытого самодовольства произнес Суменков.
Тем временем у Бестужева вынули пистолет из внутреннего кармана, беззастенчиво закатав рукав и оборвав скрытую петельку, избавили от второго браунинга.
Он во все глаза смотрел на своего vis-a-vis,[47] ничего не имевшего против того, чтобы его именовали королем террора. Борис Викентьевич Суменков, второй человек в боевой организации эсеров, под чьим непосредственным руководством убили министра внутренних дел Плеве и великого князя Сергея Александровича.
