Родительская кухня на третьем этаже дома в Саммите, Нью-Джерси — вот где начинались почти все субботы ее жизни за последние тридцать один года. Риган привыкла залезать на перила и подглядывать в окно в ожидании начала нового дня. Но эта суббота была особенной: это последняя ее незамужняя суббота....
— Нет-нет, — перебил ее Альфред. — Мы сошьем вам новое платье. Обещаем. Если вдуматься, неделя — не такой уж маленький срок. Не столько ли потребовалось Господу Богу для того, чтобы…
— Но это неприемлемо! — перебила его Трейси. Ее голос задрожал от негодования. — У меня на той неделе каждый день расписан, буквально до самого алтаря! У меня ни минуты свободной! Вы это понимаете? Понимаете?
Альфред смотрел на нее, не говоря ни слова.
Трейси сдернула с пояса телефон:"
"— Сейчас я позвоню своему жениху.
Риган наблюдала за тем, как гнев на лице Трейси сменялся непритворным ужасом:
— «Сейчас не очень подходящий момент»? Ты о чем? Я же сказала, что достану новое платье… Ты ведь уже все решил… Что ты имеешь в виду — дело не во мне, а в тебе? Не могу поверить, что ты на такое способен! Просто не могу поверить!.
Что-то подсказывает мне, что дело тут не только в платье, подумала Риган.
Трейси опрометью бросилась в ванную; за ней устремилась обеспокоенная мамаша:
— Трейси, погоди, может, ты позвонила ему не в самый подходящий момент! Перезвони чуть позже!
Адель скептически покачала головой:
— Сестра, на беду, вбила себе в голову, что должна непременно выйти замуж до того, как ей стукнет тридцать. Она и так едва-едва успевала.
— А когда ей исполняется тридцать? — спросила Риган.
— Через две недели. Они собирались отпраздновать юбилей во время медового месяца.
Адель нехотя поплелась к ванной, сообразив, что ей вроде как тоже положено посочувствовать горю сестры.
Риган взглянула на Альфреда. Что ж, по крайней мере, ему больше не надо беспокоиться о платье Трейси. Если, конечно, до того, как ей стукнет тридцать, она не успеет отыскать другого жениха.
