В Неразрезанных страницах — мир, где каждая травинка и мха запечатлены в памяти природы. Жить без живой природы кажется невыносимым. Но вот он поднимается по лесной тропе, мыслью отдаляясь от суеты, и внезапно вспоминает о маме. Его решимость спасти мир начинается с простых шагов среди диких растений. Встреча с природой оказывается не менее важной частью борьбы за выживание, чем любая другая задача....
Ты должна сказать Анне: романа нет и не будет, а не кормить ее обещаниями, что завтра его напишешь! Ты же завтра ничего не напишешь?..
Маня Поливанова покачала головой. Глаза у нее налились слезами.
– Я теперь вообще не знаю, как писать. Я разучилась. Не могу.
– А ты… почему разучилась? Ты же раньше умела вроде!..
– Тебе смешно, а мне…
– Из-за Алекса?
С Мариной Леденевой имело смысл говорить только честно. Или уж не говорить вообще.
– Ну да, – призналась Маня Поливанова.
– А он тебе что говорит?
Маня шмыгнула носом, и Марина протянула ей коробку с салфетками. Маня выхватила одну и утерлась.
– Ничего он не говорит. Его моя писанина не интересует. Он и не читал никогда!
– Ты тоже его не читай. Чего зря расстраиваться!
Писательница Поливанова затихла, поморгала красными от слез кроличьими глазами, а потом осведомилась осторожно:
– Ты шутишь? Ты же шутишь, да?..
Марина пожала плечами. Голубые глазищи смотрели серьезно и, пожалуй, с сочувствием.
– Я не шучу. Если тебе мешает то, что он пишет лучше тебя, хотя я не знаю, как можно сравнивать такую… разную литературу, тогда не читай его.
– Но ему нужно, чтоб я читала! – закричала Поливанова. – Ему важно мое мнение и важно, чтоб я знала его текст, он даже иногда советуется со мной!
– Ты решила стать Софьей Андреевной? Женой великого писателя, надеждой, опорой, переписчицей и матерью его детей?
И обе замолчали.
Маня, ссутулив плечи, смотрела в пустую кофейную чашку, а Марина в компьютерный монитор, на экране которого болталась какая-то таблица.
– Пойдем, по магазину пройдемся, – предложила вдруг Марина. – Книжки посмотрим. Ты что-то правда не в себе.
Поливанова пожала плечами. Ей было все равно.
Узкими коридорами они выбрались в торговый зал, полный народу, шумный, залитый ярким электрическим светом.
