В Неразрезанных страницах — мир, где каждая травинка и мха запечатлены в памяти природы. Жить без живой природы кажется невыносимым. Но вот он поднимается по лесной тропе, мыслью отдаляясь от суеты, и внезапно вспоминает о маме. Его решимость спасти мир начинается с простых шагов среди диких растений. Встреча с природой оказывается не менее важной частью борьбы за выживание, чем любая другая задача....
– Да? А что ж делать-то?
– А что ты собралась делать?
– Срочно повстречаться с Ларисой, помощницей Балашова. Может, она знала про Дашины походы налево? Она же могла сказать Сергею, а?..
Алекс немного подумал.
– Могла, – выговорил он медленно. – Пожалуй, могла. Ты права.
– Не для того, чтоб насолить, конечно, – продолжала Маня, – а чтобы открыть ему глаза!..
– Чтобы он немедленно разлюбил плохую Дашу и полюбил хорошую Ларису?
– Ну да, – согласилась Маня. – Что-то в этом роде. Чтобы доказать ему, что она лучше! И он бы тогда ее полюбил.
– Он не полюбил ее бы, Маня.
Она вздохнула и отпила еще немного."
"– Ты не понимаешь. Если очень любишь человека, а он тебя знать не хочет, всегда кажется, что его можно… убедить.
– В чем?
– Что ты самая лучшая, красивая, умная, что ему ни с кем и никогда не будет так хорошо, как с тобой. И вроде бы понятно, что из этого ничего никогда не выйдет, но все равно стараешься изо всех сил стать ему полезной, незаменимой, лучшим другом, в конце концов! – Она посмотрела в окно.
– Убедила?
– Нет, конечно. Но мне это очень понятно.
Они помолчали.
Маня жалела Ларису и Сергея и печалилась, что уже ничего не поправить.
Алекс ненавидел того, ради кого она старалась когда-то, и уговаривал себя перестать.
– Мне нужно срочно поговорить с Ларисой. Тебе она точно ничего не скажет, а мне скажет.
– Ты сейчас не можешь ни с кем разговаривать.
– Я же разговариваю с тобой!
– Я, – изрек Алекс, – совершенно другое дело!
Маня покосилась на него.
«Как я мог сказать ей «перебор», – думал Алекс.
«Как там Володька в КПЗ», – думала Маня.
Так они сидели и молчали, а потом Маня спросила задумчиво:
– А машина?
Алекс, совершенно потерявшийся в любви и нелюбви, в свободе и несвободе, ничего не понял.
– Какая машина?
– На которой Балашов приехал в «Барские угодья», какая!.. Или его мертвого привезли! Чья это машина? Если не его собственная, то чья?..
– Я забыл про автомобиль, – признался он.
– Нужно его высокоблагородию позвонить, чтобы он все тачки, которые заезжали тем вечером на территорию поселка, проверил. Может, нам повезет, и среди них окажется машина Александра Романова!
– Маня, это глупо.
– Я все равно позвоню, – сказала она упрямо. – Пусть это сто раз глупо. Но Володька в КПЗ, а мы с тобой на свободе.
– О да, – подтвердил Алекс, – это точно. На свободе. – И распорядился: – Полковнику я сам позвоню. А ты договорись с Ларисой.
