В Неразрезанных страницах — мир, где каждая травинка и мха запечатлены в памяти природы. Жить без живой природы кажется невыносимым. Но вот он поднимается по лесной тропе, мыслью отдаляясь от суеты, и внезапно вспоминает о маме. Его решимость спасти мир начинается с простых шагов среди диких растений. Встреча с природой оказывается не менее важной частью борьбы за выживание, чем любая другая задача....
– Фиечка, улыбочку!
– Вот ч-ч-ерт! – Лицо у девушки вдруг стянулось в гримасу, она молниеносно вскинула руку с Алексовой книжкой и загородилась ею, как щитом. – Вот черт, достали уже!..
Алекс ничего не понимал.
Водитель как-то ловко и незаметно влез между ним и человеком с фотоаппаратом.
– Поедемте, Александр Павлович?
– Фия, можно автограф? Распишитесь мне вот здесь! А я всем ребятам покажу!
Рядом щелкнул еще один аппарат, кажется в телефоне, и люди стали притормаживать, коситься и – Алекс видел краем глаза! – полезли за мобильниками.
– Фия, а мне? Мне тоже автограф!
У девушки со странным именем было такое лицо, как будто в безмятежном и теплом море она с разгону вплыла в стаю медуз.
– Я не даю автографов! И не надо меня снимать! Уберите камеру! Кому говорю, ну!..
Вокруг них уже собралась небольшая толпишка, и так как девушка почти кричала, народ все прибывал. Теперь телефоны щелкали со всех сторон.
– Сволочи, какие сволочи!..
Александр Шан-Гирей – писатель Алекс Лорер – искренне считал себя растяпой и разиней, но совершенно точно был человеком наблюдательным!.
То есть совсем ничего!
– Александр Павлович?..
– Фия, а вы на коньках в следующий раз опять покатитесь? С Федорчуком или с Бурановым?!
– А правда, что вместо вас дублерша снимается?
– Фия, а мне автограф!
– Паш, глянь, это Маша Распутина, да? Или как ее, я забыла!.
– Фия, а вы Максима Галкина знаете?
– Фия, распишитесь мне на животе, слабо?!
Девушка все билась, как птица, пойманная в силки, люди тыкали в нее телефонами, бумажками, открытками, фломастерами и газетами, а водитель все теснил и теснил Алекса из толпы, и тогда Фия за него схватилась.
Алекс чуть не упал.
– Бежим! – выпалила она. Глаза у нее были круглые и горели. – Скорей! Надо же, какие сволочи! Теперь не отстанут!.
"И они побежали.
Впрочем, бежать было недалече – до неторопливо крутящихся дверей и на улицу, под отвесный, колышущийся мартовский снег. Водитель с саквояжем поспешал за ними. Люди оглядывались встревоженно, не понимая, почему они так мчатся.
Теперь никому не приходит в голову, что в аэропорту люди бегут, потому что опаздывают!.. Если бегут, значит, опять… беда.
Нужно спасаться.
На улице Алекс мгновенно пришел в себя.
