В Неразрезанных страницах — мир, где каждая травинка и мха запечатлены в памяти природы. Жить без живой природы кажется невыносимым. Но вот он поднимается по лесной тропе, мыслью отдаляясь от суеты, и внезапно вспоминает о маме. Его решимость спасти мир начинается с простых шагов среди диких растений. Встреча с природой оказывается не менее важной частью борьбы за выживание, чем любая другая задача....
Девушка со странным именем тряслась мелкой дрожью, вцепившись обеими руками в его локоть.
– У-уф! – выдохнул водитель и покрутил головой. – Вон машина, Александр Павлович. Пойдемте?..
– Подвезите меня, – стуча зубами, попросила девушка. – Вы же видите, что творится! Нет, ну какие сволочи!..
Водитель распахнул заднюю дверь длинной представительской машины – Анна Иосифовна любила все «настоящее» и терпеть не могла «подделок», вот за «настоящими» писателями и ухаживала по-настоящему!
Девушка изящно пробралась внутрь и упала на сиденье, словно в изнеможении.
Алекс переглянулся с водителем, опускавшим в багажник его саквояж, и пожал плечами. Помедлил и сел рядом с ней.
Дверь захлопнулась. «Мерседес» поехал.
– Ну, а вы? – как ни в чем не бывало, спросила девушка. – Дадите мне автограф?
Порывшись в сумочке, достала зеркальце и изучила свое отражение.
– Нет, ну вы подумайте! Я после перелета, без грима, вся никакая, а они все равно лезут! – Она фыркнула и кинула зеркальце обратно.
– Такта, – машинально поправил Алекс.
Девушка не обратила на это никакого внимания.
– А вы меня так и не узнали, да? Да ничего, ничего, я же понимаю! Писатель, мировая знаменитость, и потом, вы же в Европе живете, да?
– Я живу в Москве.
Приятно, конечно, когда тебя почитают знаменитостью, да еще мировой, и мужскому самолюбию льстит очень, но все-таки кто она такая?.
– Третья фабрика, – сказала девушка, откинулась на сиденье и приготовилась наблюдать за его реакцией. – Я Анфия. Корсаков хотел, чтоб была Анфисой, но мне не понравилось, больно просто. А звезда должна быть недоступной, как говорится! Народной, но недоступной! Как Пугачева.
В последнюю секунду Алекс поймал себя за хвост и не спросил: вы Пугачева?..
Впрочем, тебе же объяснили, что она – Анфия.
Пугачеву зовут не Анфия, это он знал совершенно точно.
Итак, она все объяснила, а он ничего не понял. Как обычно.
– Вы… артистка?
– С третьей фабрики, говорю же! Ну, вот Кыся, Мигель Санчес, Каро, Вован – мы все оттуда.
Они все с фабрики, с некоторой жалостью к себе подумал Алекс, да еще с третьей!.. И что нам это дает?..
– Мной Корсаков занимался, а потом мы поссорились.
