Возвращение домой стало катализатором для Звягинцева. Он покинул грандиозный спортивный клуб в Москве, чтобы вернуться в маленький городок Михайловск, где его сердце и душа всегда находились. В каждом окне экспресса «Москва-Михайловск-Лиловск» виднелись знакомые фермы и ухоженные парки — миры, которые казались медленнее, чем жизнь вне этих стен....
Да и чего теряться, когда такая красота сама в кровать прыгает? Но теперь, когда наконец в моей жизни наступила гармония и я обрел то, к чему так долго стремился в обеих жизнях, нельзя допустить, чтобы между мной и Дариной поселилась ложь. Ложь — она как кислота, попавшая на металл. Сперва коррозии можт быть не заметно, но со временем она проявится.
Рина хотела поехать со мной. Взять отпуск за свой счет и рвануть в Ялту, но Тирликас и Димидко встали на дыбы: такой ответственный матч, а ты все по бабам! Но Рина не сдавалась, написала заявление и пообещала ко мне не подходить и не отвлекать, а просто наслаждаться южным теплом, но ее заявление не подписали в отделе кадров, и мне кажется, я знал, кто приложил к этому руку.
Кротов, который меня вербовал, мертв, и я теперь подотчетен Тирликасу, а он заинтересован побыстрее выйти на коллаборантов. Что ему мои отношения с Дариной? Нужно будет объяснить, что Энн — просто пешка, она ничего важного не знает и ни на что не влияет. Хотя это может быть иллюзией, умелой игрой.
Из душа вышла Рина, вытирающая волосы полотенцем.
— Ты еще валяешься?! — воскликнула она. — Р-рота, подъем!
— Так точно, товарищ генерал!
— Десять кругов по плацу за опоздание! Вперед, солдат!
— А можно…
— Правильно: разрешите обратиться! — гаркнула она.
Вот кто бы еще со мной так пошутил? По-свойски, по-пацански. И притворяться не надо, с Риной можно быть собой."
"Когда я вышел из душа, в сковородке уже скворчал омлет, а Рина варила кофе в турке. Позавтракав, на стадион мы отправились вместе, пришли раньше остальных.
За час до игры мы, как обычно, собрались в раздевалке. С утра была небольшая тренировка, даже скорее разминка, и тренер приберег все важное напоследок, посмотрел на меня с сомнением и спросил:
— Нерушимый, готов к труду и обороне? Ничего не кружится? Силы на игру оставил?
Теперь, когда мы с Риной были официально вместе, Погосян сперва меня избегал, но через пару дней привык.
— Так точно! — отозвался я. — Здоровее, чем был раньше.
Сан Саныч погрозил пальцем.
— Мы на тебя рассчитываем!
— Можно подумать, он когда-то подводил, — проворчал Микроб.
