Возвращение домой стало катализатором для Звягинцева. Он покинул грандиозный спортивный клуб в Москве, чтобы вернуться в маленький городок Михайловск, где его сердце и душа всегда находились. В каждом окне экспресса «Москва-Михайловск-Лиловск» виднелись знакомые фермы и ухоженные парки — миры, которые казались медленнее, чем жизнь вне этих стен....
В итоге он с семьей несколько месяцев прятался у друзей, хладокомбинат был закрыт, оборудование пустили под нож, а помещения стали использовать как склады.
Настя аж прослезилась, когда рассказывала, это наводило на мысль, что большая часть истории — правда.
— Настя? — спросил я.
Женщина встрепенулась, прищурилась, вспоминая меня. Не вспомнила, потому что это было в другой реальности.
— Здравствуйте, — кивнула она. — Мы знакомы?
— С Максом, мужем твоим, пересекались. Четыре мороженых, пожалуйста. Эскимо.
— Я не хочу, — буркнул Колесо.
Настя помрачнела и процедила:
— Мы с ним пять лет в разводе. Гнилая семейка!
Н-да, неудобно получилось. Я молча расплатился, посмотрел на покупку. Ощущение было, что я похоронил кого-то, а потом смотрю — а он стоит передо мной живой и улыбается. Как же здорово, что проклятые девяностые не изгадили этот мир!
— А придется. Иначе не пройдешь инициацию. Это особенное мороженое, нигде больше такого нет. Не попробовал — считай, в Ялте не был.
— Тогда другое дело. — Он взял свое, развернул.
Вкус действительно был необычным, сливочным, уж и забыл его. Микроб заурчал от удовольствия и резюмировал:
— Улет! Гастрономический оргазм!
Мы сели на скамейку, оплетенную глицинией, под вечнозеленым дубом. Я помню эту скамейку, и дуб, и памятник Ленину, смотрящийся на фоне пальм так, словно его в гости на Кубу пригласили, и много всего другого. И вообще, эта Ялта мало отличалась от той, разве что была поаккуратнее: все рекламные вывески в итальянском стиле, никакой аляповатости и уродских зданий синего стекла.
— Я бы здесь жил! — вздохнул Микроб, бросая в урну свернутую в шарик обертку от мороженого — попал.
— Уйдем на пенсию, переедем всей командой, — сказал я."
"— И мне Ялта нравится, — согласился Колесо, провожая жадным взглядом загорелых девчонок в коротких юбках. — И откуда тут столько телочек, а?
— Неподалеку гуманитарный университет… — Я вспомнил, что он при СССР был училищем, и исправил себя: — ну, или училище. То ли музыкальное, то ли художественное.
— И наверняка педагогическое, — предположил Микроб. — Или медицинское.
— В общем, ЦПХ, — резюмировал Колесо, вгрызшийся взглядом в длинноногую брюнетку, и громко добавил: — Какая красота — у меня сейчас сердце разорвется.
Девушка поняла, что этот комплимент ей, улыбнулась и пошла дальше, виляя бедами.
Стадион мы увидим только завтра, но уверен, что он на уровне, в отличие от того, где я бывал в прошлой жизни. Все, что было в нем толкового — газон.
