Возвращение домой стало катализатором для Звягинцева. Он покинул грандиозный спортивный клуб в Москве, чтобы вернуться в маленький городок Михайловск, где его сердце и душа всегда находились. В каждом окне экспресса «Москва-Михайловск-Лиловск» виднелись знакомые фермы и ухоженные парки — миры, которые казались медленнее, чем жизнь вне этих стен....
Давай, топтун, иди сюда, где же ты! Неужели он понял, что обнаружен, и отстал? Донеслись торопливые шаги, шелест одежды, тяжелое дыхание. Из темноты выступил здоровяк лет двадцати, остановился. В руках он держал какой-то сверток.
Я метнулся к нему, он развернулся навстречу и получил в челюсть и солнечное сплетение. Помня, что он нужен в сознании, я скользнул топтуну за спину, взял его на удушающий.
— Кто тебя послал? — процедил я.
Топтун затрепыхался, как девчонка, захрипел, царапая мою руку. Я сжал рычаг больше, еще и еще.
— Кто. Тебя. Послал?
— Ни-никто. Я са-сам… Сам…
Убийца-одиночка и к тому же лошара? Чуть ослабив хватку, я сосредоточился на его желаниях: освободиться, бежать, бежать! Его страхом пробирало до самых костей.
Я чуть ослабил хватку, повалил топтуна на асфальт, оседлал, заломав руки за спину. Думал, он попытается меня сбросить, но нет, лежал смирно, шмыгая носом. Рядом валялся бумажный рулон, который он нес в руках. Я ногой катнул его к себе, думая, что там завернут пистолет или нож, но он оказался пустым.
— Зачем ты за мной шел? — спросил я, сжав ногами бока пленника.
— Аф… аф… Мне надо аф… то-граф.
Мысли я читать не умел, но чувствовал, что товарищ хочет встать и уйти, и чтобы грудь не болела. Неужели я ему ребра сломал? А нефиг за мной следить!
Я похлопал его по карманам, не нашел оружия, зато обнаружил блестящую пуговицу, спички, леденцы и шариковую ручку. Неужели и правда он — просто робкий фанат? И что теперь делать? Звонить в милицию, пусть разбираются? Все так же сидя на парне, я развернул сверток.
Та-ак. Если позвоню в милицию, меня же самого и закроют. Потом, конечно, отпустят, но коротать вечер в обезьяннике не очень хочется. Потому что я не имел права избивать гражданина за то, что он просто идет следом.
Но если это и правда злоумышленник, просто косит под дурачка? Вот я его отпущу, и… И его грохнут, потому что он засветился. Придется самому проводить допрос.
— Давай так, — обратился я к парню. — Я тебя сейчас отпущу, а ты медленно поднимешься и сядешь, прислонившись к забору, руки заведешь за голову. Я задам тебе несколько вопросов, и если меня устроят ответы, уйдешь восвояси.
— Хорофо, — прогнусил он и шмыгнул носом.
Я очень осторожно слез с него, приготовился бить, если он вдруг набросится, но парень все сделал, как я просил.
