Возвращение домой стало катализатором для Звягинцева. Он покинул грандиозный спортивный клуб в Москве, чтобы вернуться в маленький городок Михайловск, где его сердце и душа всегда находились. В каждом окне экспресса «Москва-Михайловск-Лиловск» виднелись знакомые фермы и ухоженные парки — миры, которые казались медленнее, чем жизнь вне этих стен....
Оратором он был так себе, но сейчас энергия в нем бурлила и выплескивалась, и каждое заряженное слово отзывалось в душе каждого. Даже Кирилл развесил уши, заулыбался, и глаза его заблестели.
В нас никто не верил, но мы вышли в Первую лигу!
Благодаря нашему вратарю Союз победил Англию!
Нас ждет вышка! А до того именно нам выпала честь играть с «Кардиффом»!
Парни выпили по второй кружке пива, выступили по третьей, и воцарилась благостная атмосфера хмельной расслабленности, которая удивительным образом передавалась и мне.
Время пролетело незаметно. В десять ушли Погосян и Колесо, а остальных Кирилл попросил на выход в одиннадцать. Клыка встретила Маша и куда-то утащила, Микроб с тоской на них посмотрел и пошел с Димидко, о чем-то с ним жарко споря.
Несколько минут — и вот мы с Дариной остались вдвоем посреди теплой августовской ночи. Не спрашивая я отправился ее провожать. Между нами будто протянулась леска, связывающая нас одной тайной. Мы шли молча, чуть касаясь друг друга руками.
Людей на улицах встречалось мало. В основном попадались подростки по одному и компаниями. Одна компания, парни лет по четырнадцать-пятнадцать во главе со здоровенным лбом, похоже, меня узнала, и пришлось ускорить шаг.
Подростки зашептались, вскочили со скамейки, но за нами не пошли. Отчего-то было тревожно. Ощущение, словно кто-то постоянно смотрит в спину. Но сколько я ни оборачивался — никого. Один раз только померещился силуэт, шмыгнувший в кусты, но это оказалась игра теней.
Возле подъезда мы остановились. Пришла пора расходиться, и я поймал себя на мысли, что не хочу отпускать Дарину, потому что она — часть теплого, светлого, радостного. Стоит развернуться и уйти — и очарование рассеется. Девушка чувствовала нечто похожее. Ей хотелось пригласить меня на чай, но она боялась непонятно чего.
А мне не хотелось ее обнадеживать. В моей душе была пустыня, где вряд ли что-то будет расти в ближайшее время.
— Если вдруг будет происходить непонятное, сразу звони, обещаешь?
— Но…
— Все эти глупости про побеспокоить среди ночи — забудь.
— Да, — кивнула она и улыбнулась.
Я погладил ее по щеке и ощутил острое желание поцеловать девушку. Не страстно припасть губами, а нежно прикоснуться.
— Спокойной ночи, Рина.
Она встала на цыпочки, обняла меня и чмокнула в щеку, прошелестев на ухо:
— Спасибо!
А потом резко отстранилась и побежала к себе. И снова я захотел рвануть следом, но не стал этого делать.
