Из этого Анюта сделала вывод, что есть какая-то тайна – что-то такое, что нельзя знать ребенку… Как много тайн у этих взрослых, как много неясностей!
А может, он сидит в тюрьме, как у Наташки Козыревой из соседней группы? Кажется, он что-то украл у соседей… Может, и ее папа что-то украл?
А если он умер? В соседнем подъезде жил мальчик Коля. Его папа умер, и соседки говорили: «Как жаль, такой молодой, а умер от сердца».
Анюта даже видела гроб – вернее, крышку от гроба, прислоненную к стене. Увидела и испугалась. Хотя что в ней такого страшного? Длинный ящик, обитый красной тканью, а посредине черная полоса.
Мама дернула за руку: «Не глазей, неприлично!» – и потащила в подъезд.
Пока мама грела обед, Анюта прилипла к окну.
Незнакомые дядьки в черных костюмах вынесли четыре табуретки и поставили их друг напротив друга.
Вот интересно – зачем? Анюта приоткрыла окно, подтянулась, легла грудью на подоконник и высунула на улицу голову.
– Почему? – рыдала Анюта. – Что я такого сделала? Интересно же!
– Чужое горе не должно быть интересным, – строго сказала мама. – А если ты заболеешь – что будем делать? Садиться на очередной больничный? Меня скоро с работы выгонят!
И, хлопнув дверью, мама ушла на кухню.
Кстати, если Анюта ловила маму на вранье, мама злилась или отшучивалась: подумаешь! И повторяла пословицу про добрую ложь, которая бывает необходима.
– Нам повезло! – радовалась Лиза. – Сняли целую однокомнатную квартиру! Пусть дорого, зато без соседей и сами себе хозяева.
И вода горячая – правда, по часам, но им хватало, и газовая плита, и маленький дребезжащий холодильник. В общем, сплошные удобства.
Лиза спала на диване, Анюта на раскладушке. Раскладушку ставили рядом с диваном, и по привычке Аня брала перед сном маму за руку.
Ходить в санаторий Анюте не нравилось: ни процедуры не нравились, ни столовская еда. В столовке было невкусно. Каши на завтрак, обед и ужин: на обед с мясной подливой, а на ужин – с рыбой или творожной запеканкой. Иногда давали омлет или вареные яйца. Вечером полагался стакан кислого жидкого кефира или молока, на котором плотно лежала застывшая пенка.
Слово «сколиоз» было похоже на что-то склизкое и противное, например, на жирного розового дождевого червя.
Анюта уговаривала маму не ходить на ужины, и мама скрепя сердце иногда соглашалась.
– Ура! – кричала Анюта. – Теперь будем есть чебуреки и мороженое!
Как же! Оказалось, что чебуреки – пища жареная и вредная и есть их можно крайне редко: не чаще раза в неделю.
