В унылый зимний вечер Женя шла по пустынной улице, где единственным светом был фонарь над входом в аптеку. Однако ее внимание привлек не изнутри, а снаружи — белоутведенным и непостижно грозным парнем, стоящим у бюро юристов. Тепло его зрачков словно оставляло следы на ее плотном костюме....
— Иди к черту!
Я отшвырнула ручку в угол. Сильно. Так что она упала куда-то на ступени. Слишком далеко, чтобы Леня мог дотянуться, не оторвавшись от меня.
— Ах, ты сука! — прозвучало над ухом.
— Отпусти! — Я дернулась.
— Ах, ты дрянь! — Мужские пальцы схватили меня за волосы и с силой потянули назад. До боли. Заставляя выгибаться.
От ужаса по спине холодок пробежал.
Никогда Леня не говорил со мной с такой злостью. Никогда не делал больно физически. Но сейчас каким-то шестым чувством я ощутила, что это «никогда» закончилось.
— Мамка с бабкой слушаться не научили… — Больше не спрашивая, Леня сам распахнул дверь и толкнул меня в квартиру. Резко, словно куклу. — Так я сейчас научу!
Он решительно сделал первый шаг вперед. Расправил плечи. Но вместо того, чтобы пересечь порог, неожиданно крякнул. Согнулся пополам. И, как мячик, улетел к двери лифта.
Глава 21
ПашаЯ, конечно, догадывался, что с Женей просто не будет. Фея, мать ее! Без крыльев, но нежная, хрупкая, чудесатая на всю голову.
Однако я не знал, что трудно будет до такой степени!
В глазах потемнело, когда увидел, как ее хватает какой-то прилизанный хер. Челюсть уронил на пол, когда это чмо, словно свою собственность, толкнуло Женю в квартиру.
По моим планам сейчас она должна была паковать чемодан, и натягивать на свою сладкую жопку кружевные трусики.
В честь такого события я даже вызвал службу клининга и выбросил из морозилки зеленый горошек трехлетней давности.
Никогда так основательно не готовился к встрече с женщиной. Ни разу за последние пять лет не звал никого жить со мной под одной крышей. А она…
Чем именно занималась моя фея, я и думать не стал. Второй раз с размаха впечатал кулак в брюхо прилизанного. Аккуратно, под ребра, в самый мякишек — туда, где не оставалось никаких синяков, а болело после удара неделями. За шкирку поднял это недоразумение с «икс» и «игрек» хромосомами. И только, когда в глазах убогого появились первые признаки вменяемости, спросил:
— Ты вообще что?
В ответ это существо просто обязано было сказать что-то вроде: «гандон», «утырок» или «дерьмо».
Но феечка за моей спиной ожила, и знакомым дрожащим голосом произнесла:
— Это мой муж… Бывший.
Наверное, уже после этого мне нужно было занюхать или хлебнуть какой-нибудь успокаивающей дряни. Лучше только снотворной.
