В унылый зимний вечер Женя шла по пустынной улице, где единственным светом был фонарь над входом в аптеку. Однако ее внимание привлек не изнутри, а снаружи — белоутведенным и непостижно грозным парнем, стоящим у бюро юристов. Тепло его зрачков словно оставляло следы на ее плотном костюме....
Спалось после новостей и этого разговора плохо. Я буквально насиловала себя сном. А утром вместе с болью в висках пришло четкое понимание, что мне не справиться без Паши.
Вот так просто.
Без споров с собой.
Без страха, что придется открыться ему полностью. Как и прежнему адвокату, рассказать не только о Маше, но и о своей прежней жизни. Со всеми некрасивыми подробностями, о которых не то что говорить — вспоминать было больно.
Так себе фея. Не самая лучшая кандидатка на то, чтобы жить вместе. Сплошная проблема, а не любовница.
Мне заранее было стыдно перед Пашей. За то, что так сильно разочарую. За то, что придется снова меня спасать.
Но, как я ни пыталась найти другой выход, его не было. Мой адвокат уже сдался. Еще до решения суда он проиграл Лене. Теперь мне нужен был тот, кто не сдается.
Света не задала ни одного вопроса, когда я попросила забрать Машу из сада. Она не стала интересоваться, во сколько я вернусь. Лишь благословила, будто заранее знала, какой трудный день у меня впереди.
Однако, перейти от решения к его реализации оказалось не так просто.
А когда настало время обеда… нашего обеда, я получила новое СМС: «Прости. Форс-мажор. Освободиться не смогу. Перезвоню тебе вечером. Пакуй чемодан».
Последняя часть сообщения, конечно, радовала. Паша не забыл обо мне. Но от отчаяния хотелось плакать.
Так, с желанием разреветься, я закончила уроки. Пряча красные глаза за стеклами очков, приехала домой.
Боясь пропустить звонок от Паши, не вынимала телефон из кармана. Каждые десять минут смотрела на экран, как на икону.
А в пять, как раз когда пора было идти в детский сад, в дверь постучали.
Я ожидала кого угодно. От сантехника до Светы, но, к моему удивлению, на площадке оказался Леня.
— Не ждала? Привет.
— Здравствуй.
Наверное, правильным было бы распахнуть шире дверь и впустить Леню в квартиру. Но я с места сдвинуться не могла.
— Может, я зайду? А то мы как не родные.
Он покрепче перехватил папку, которую держал в руках.
— Не родные. — Я очнулась. — И приглашать не буду. Это не твой дом. Нечего тебе у меня делать.
— Ух, да я смотрю, зубки у кого-то прорезались.
Улыбку с Лениных губ как ластиком стерли.
