В унылый зимний вечер Женя шла по пустынной улице, где единственным светом был фонарь над входом в аптеку. Однако ее внимание привлек не изнутри, а снаружи — белоутведенным и непостижно грозным парнем, стоящим у бюро юристов. Тепло его зрачков словно оставляло следы на ее плотном костюме....
К концу переговоров от этой доверительной церебральной прелюдии в меня можно было смело вливать бокал шампанского, проталкивать между губ клубничку и без всяких бантиков отправлять в номер Бояринова.
Возможно, мерзавец именно на это и рассчитывал. Но стоило мужчинам подняться, Хельга снова, как в дурацком сне, попросила меня задержаться.
— Всего на минуту, — с улыбкой Снежной королевы сообщила она и извиняющимся взглядом посмотрела на мужчин.
В этот момент мне просто необходимо было сказать: «Нет!» — и повиснуть на локте Бояринова.
— Мы почти закончили с делами, — с такими видом, будто именно она платит мне деньги, начала немка. — Осталось обменяться кое-какими бумагами.
— И? — Я ничего не поняла.
— В вашей помощи мы больше не нуждаемся. Документы я сама отнесу Павлу. Курьер для этого не нужен.
— Но перевод?
— Изучать договор Павел будет уже в Москве.
— Спасибо, но я все же уточню…
Не желая больше задерживаться, я повернулась в сторону лифта.
— Это лишнее, — остановила Хельга. — Вы на сегодня свободны. На завтра и послезавтра тоже. — Улыбка на лице дамочки стала еще шире. — Постарайтесь хорошо провести время и… — Она коснулась своей безупречной укладки. — И не мешайте своему боссу.
Ума не приложу, как бы поступила, если бы это был первый разговор с Хельгой за сегодня. Наверное, в шоке застыла бы немой скульптурой посреди зала или рухнула на ближайший стул.
По уровню наглости дамочка уверенно обходила даже самого Бояринова."
"«В институтах их, что ли, такому учат?» — мелькнула мысль. И пока я искала ответ на этот сакраментальный вопрос, моя собеседница любезно испарилась из-за стола и вообще — с горизонта.
К Павлу я отправилась почти сразу. Чтобы хоть немного прийти в себя и отдышаться, прошлась по зимнему саду отеля. Набрав Валю, минут пять проговорила со своей малышкой.
После ласковых «мама», «мамочка» стучаться в номер Павла было неудобно и даже стыдно. Я словно шла сдаваться, как настаивала вчера Валя.
В голове вспыхнули все эти «перископы», «грузовики со счастьем» и одна очень чувственная сцена у стены… реальная до мурашек и сбившегося дыхания.
Но смущение, неловкость и стыд усохли сами собой, стоило переступить порог бояриновского люкса.
Все встало на свои места в одно мгновение.
И неожиданное окончание переговоров.
