В унылый зимний вечер Женя шла по пустынной улице, где единственным светом был фонарь над входом в аптеку. Однако ее внимание привлек не изнутри, а снаружи — белоутведенным и непостижно грозным парнем, стоящим у бюро юристов. Тепло его зрачков словно оставляло следы на ее плотном костюме....
Вначале я ничего не поняла.
После утреннего тура переговоров она незаметно попросила остаться. Сказала, что хочет выпить кофе и не любит делать это в одиночестве.
Будто сторожевая собака, интуиция тут же пролаяла: «Не обращай внимания. Иди за Бояриновым. Изображай слепоглухонемую!» Но, вымотанная двумя часами быстрого перевода, я осталась.
Потом пошли/посыпались вопросы. Словно хотела подружиться, Хельга расспрашивала о городе, об отеле и о погоде.
— А вы успели побывать в Морском музее? Нет? О, как жаль!
— А как вам Ботанический сад? Там столько редких растений… И в саду не были? Но у вас еще есть время.
— Ну ратушу-то точно видели? Она наша главная достопримечательность!
Хельга буквально забрасывала вопросами. Порой не давая даже ответить. Она так и напрашивалась, чтобы я рассказала о прогулке по улице красных фонарей в компании босса. Или просто ушла.
Где-то к окончанию первой чашки кофе разговор о Гамбурге постепенно превратился в допрос о моей персоне.
Словно это какая-то проверка перед участием в космической программе, Хельгу интересовало все: образование, уровень владения языком, опыт работы, командировки… командировки с Бояриновым.
— Сложно ли вам с ним работать?
— Павел надолго задерживает вас или после переговоров каждый занимается своими делами?
— Есть ли у него свободное время или занят с утра до ночи?
В последней части допроса немка давила на меня почти так же, как Бояринов на нее во время переговоров."
"В какой-то момент в голову даже закралась мысль, что она хочет выяснить планы юридического бюро.
— Вы ведь с ним не спите?
Всю улыбчивость Хельги как ветром сдуло. Вместо милой, чрезмерно активной дамочки, переживающей, что я не увидела ратушу, передо мной оказалась опасная хищница, готовая порвать за нужного ей самца.
От неожиданности я забыла все слова и на русском, и на немецком. Отвисшую челюсть удалось поднять только героическим усилием воли.
Однако Хельга не дала и отдышаться:
— Нет… — Ее серые глаза на миг сощурились, а потом широко распахнулись. — Можете не отвечать! Понятно и так. Между вами ничего нет.
Она облегченно откинулась на спинку кресла.
— Вы не его уровень. — Не обращая на меня никакого внимания, Хельга вытряхнула из пачки тонкую сигарету и закурила.
Такого моя гордость перенести уже не могла. Вкусный кофе вдруг показался горькой отравой. Улыбки официантов — фальшивыми масками.
