В унылый зимний вечер Женя шла по пустынной улице, где единственным светом был фонарь над входом в аптеку. Однако ее внимание привлек не изнутри, а снаружи — белоутведенным и непостижно грозным парнем, стоящим у бюро юристов. Тепло его зрачков словно оставляло следы на ее плотном костюме....
— А я забочусь! В кои-то веки нормальный мужик тобой заинтересовался.
— Так он все же мной заинтересовался, а не моим немецким?
Вопрос, конечно, был лишним. Бояринов по щелчку пальцев мог найти себе самого лучшего переводчика столицы. С опытом участия в переговорах. И за гораздо меньшие деньги.
Если он и стал допрашивать Валю о моем немецком, то не для того, чтобы предложить работу.
Наверное, я догадывалась об этом с самого начала… Точно догадывалась! Только врать себе, что попала в Гамбург ради денег, было приятнее.
В институте я считалась одной из лучших студенток, даже когда родила на третьем курсе и вынуждена была перейти на заочное обучение. Та молодая девчонка верила, что сможет работать за границей и увидеть мир.
Нынешняя поездка была для меня первой. Легко было представить, что это та самая мечта. Не вспоминать две предыдущие встречи с Бояриновым. Сказать, что купилась на гарантии своей интимной неприкосновенности, на деньги…
Но только правда всегда была на поверхности.
— Женек, ну это ж мужики! — Вале, похоже, тоже лгать надоело.
— Конечно…
Я никогда не курила, не испытывала желания заполнять свои легкие всякой дрянью, но сейчас, наверное, не отказалась бы."
"Вечер откровений получился. Вначале, благодаря Бояринову, я узнала, как умею заводиться от всякой пошлости. Насмотрелась. Потом начувствовалась. Теперь вот лучшая подруга призналась в сводничестве.
— Валь, и много ты ему обо мне рассказала?
— Да так… Что нет у тебя никого. Что в разводе. И что в школе работаешь. О причинах развода и про Машку не говорила! — принялась оправдываться Валя. — Ты не подумай! Я всю подноготную не сливала. Ты это лучше как-нибудь сама.
— О Маше зря не сказала. — Я посмотрела на свое отражение в мыльной воде. Мокрая курица с огромными глазами и красными зацелованными губами. — Может, остыл бы на этапе разведки.
— Слышь ты! Звезда моя! У вас сколько дней там, в Гамбурге, осталось?
— Еще три… если ничего не случится.
— Это не «еще три», а целых три! Усекла?
— Предлагаешь пойти к нему в номер и отдаться?
— Отдают долги! А с такими мужиками нужно не о долгах думать, а о доходе! Женском! Природном! Чтобы все естество задышало жизнью. Чтобы…
— Про дымоход и чакры я помню! — вырвалось у меня со смехом.
— И не смейся мне там! — строго пригрозила Валя. — Хватит быть одной. Сама небось устала.
